— Не могли! Можно винить себя за то, что вы не успели предусмотреть действия психопата, но брать на себя вину за его действия – полная глупость. Успокойтесь, обе! Пейте своё вино, плачьте от горя и отходите от произошедшего, но не смейте, НЕ СМЕЙТЕ винить себя за действия Анабеллы. Это ясно?
Мы с Рие синхронно кивнули.
— Хорошо, тогда почтим память невинных в тишине, а потом пойдём к ребятам. Возражения будут?
Возражений не последовало.
***
Напиваться мы не стали – слишком безответственно.
После того, как Генриетта проведала каждого раненого, я предложила ей пойти поспать. Блондинка для приличия немного поупрямилась, но не сильно – было видно, что она и правда вымоталась. Так что, пообещав лично проследить за ранеными и разбудить её, если что-то случится, я проводила девушку в ту самую комнату, в которой мы пили.
— Узнаёте?
Тот близоруко прищурился из-под повязки, которая обматывала большую часть лба и пробормотал:
— Да, вроде такой у святой матуш… Анабеллы был.
— На виду?
— Нет, обычно под платьем носила, но ведь кроме храма она и хозяйством занималась, так что вылетал иногда из-под рубахи. Она его как-то не прятала, просто носила под одеждой.
— Понятно, — произнесла я, и вдруг спросила, — а на омовения она с ним ходила?
— Да я не присматривался, — покачал головой Раско, потом поскрёб узловатыми пальцами взъерошенный затылок, — может и в нём.
Я попыталась вспомнить, был ли такой амулет на Иллае, когда я её видела в подобных обстоятельствах, но не смогла.