Воин (хотя можно ли его так называть?) подошёл к девушке, взглянул в лицо и громко произнёс:
— Верные вынесли приговор. Уберите тело, — из толпы вышла пара мужиков, подхватила труп девочки на руки и скрылась с ним в толпе.
Бенедикта повернулась к столбам и сказала:
— Приведите приговор в исполнение.
Один из инициев поджёг хворост под костром орки, другой – под костром эльфийки. Когда огонь разгорелся, монахи замахали опахалами, отгоняя дым. Мрази. Лучше бы дали задохнуться. «Искупление через страдание,» воистину.
Орка очнулась, когда огонь добрался к ней и заорала, выкрикивая оскорбления в адрес толпы и рыцарей, называя их трусами, подонками и кучей неизвестных мне орочьих слов. И я была с ней согласна. Эльфийка же воспринимала всё с ледяным спокойствием и молча смотрела поверх головы бенедикты, прямо сквозь поднявшееся пламя. Они долго не умирали. Монахи старательно махали веерами, отгоняя дым и раздувая огонь. Со временем, брань орки перешла в хриплые крики, а потом настоящий вой – наверное, я в той башне выла также.
— Приведите следующую тройку, — сказала Бенедикта.
Я смотрела, как рыцари выводят новые фигуры, как зачитывают идиотские приговоры, как перевирают слова жертв и начала понимать – я должна выжечь это место. Выжечь дотла, не оставив камня на камне.
Сосредоточившись на этой мысли, я заставляла себя смотреть на новые казни, запоминать произнесённые имена, надеясь, что мой эйдетизм поможет мне хотя бы сохранить их судьбы. Костры горели до самого заката.
Глава 28
Предупреждение: в этой главе будут сцены физического и психологического насилия над ГГ (и не только). Читайте на свой страх и риск!
После судилища меня отвели обратно в башню и приковали к знакомой конструкции.
К счастью, рано или поздно любой стражник расслабляется и начинает если не сопереживать жертве, то хотя бы пытаться её понять. Особенно – стражник неопытный и молодой.