«Значит, всё равно надо идти вперёд, только надо по сторонам смотреть на случай дверей»."
"Сделав такой вывод, я стала двигаться увереннее и внимательнее изучать пройденные этажи и довольно быстро заметила то, на что раньше не обращала внимания – статуи были каждый раз немного другие. Они уже не поднимали руки к потолку, да и капюшоны не были надвинуты глубоко. Теперь это были просто женщины, стоящие в свободных позах. Я прошла ещё несколько этажей и капюшоны упали, открывая лица, молодые и красивые, какими бывают только… ну, лица статуй.
Ещё несколько этажей – и ранее одинаковые фигуры стали меняться. Одна словно бы стала меньше и обрела скорее девчоночьи черты, другая же слегка согнулась, как старуха, идеальное лицо изрезали морщины.
Ещё несколько этажей. Теперь лица меняются вслед за телами, становясь менее абстрактно-прекрасными и более живыми, на них явно заметен возраст – девочка улыбается, женщина уверенно смотрит вдаль, старуха хмурится.
Ещё несколько этажей. Статуи перестали смотреть куда-то вдаль: они опускают головы, всё сильнее и сильнее, пока наконец не останавливают взгляд на площадке, на которую я поднимаюсь.
Ещё несколько этажей. На лицах статуй удивление, которое сменяется недовольством.
Ещё несколько этажей. Недовольство сменяет смятение, а затем ненависть. Злоба заметна в каждой вырезанной неизвестным скульптором морщинке, в порывах каменных саванов, в протянутых ко мне руках.
Ещё несколько этажей. Теперь лица меняются. Злые гримасы начинают превращаться в гротескные маски, изящные пальцы вытягиваются узловатыми корягами, рты разеваются в беззвучных криках, глаза западают всё глубже.
Ещё несколько этажей. В раскрытых ртах я теперь иногда вижу по два, а то и три ряда кривых зубов. Глаза западают глубже, ещё глубже, всё меньше напоминая человеческие. Руки и тела становятся тоньше, меняются пропорции.
Ещё несколько этажей. Глаза окончательно запали в черепа, я больше их не вижу, зато я вижу каналы-глазницы, уходящие вглубь куда дальше, чем должны позволять габариты черепа.
Ещё несколько этажей. Теперь ненависть плотной плёнкой оседает на всех деталях композиции этих залов. Статуи тянут ко мне каменные руки, в их ртах иглы тонких зубов походят на таковые в бывших глазницах.
Ещё несколько этажей. Теперь они сходят с постаментов, сначала осторожно, как бы пробуя возможности, потом всё увереннее. С каждым следующим моим подъёмом они приближаются к лестнице.