Головой ударилась очень сильно, тупо сидела, понять не могла, кто я, что со мной. Потом вспомнила, полезла на склон, искала товарища Елисеева. Если бы его убили, тело осталось бы. Но не было трупа, значит, живым взяли, с собой увели.
– Хреново! – буркнул Романюк.
– Хреново, – согласился Замула. – Не желаю я ему смерти, но лучше бы убили.
– Все равно убили, – заявил Романюк. – Думаешь, дали ему долго пожить? Пытали, допрашивали, волю ломали. Будем надеяться, что он ничего не сказал.
– А мы не выполнили задание.
Настя, тоже строчащая протокол, подняла голову и с интересом на нее уставилась.
– Вы даже не пытались вернуться в отряд? – осведомился Шелест.
– Наоборот, я сразу же пошла назад, – возразила Леся. – Тропу не нашла, топтала новую через ивняк. Опять не повезло. – Она невесело усмехнулась. – Вышла на дорогу, но только в поле. Крестьян увидела, они подводу чинили, у нее колесо отвалилось. Я их обойти хотела, чтобы к Росомачу полем выбраться. Они увидели меня, давай орать, вилы выдернули из подводы, кинулись.
– Несознательный здесь народ, – с усмешкой проговорил Романюк. – Надо усиливать агитационно-просветительскую работу.
– Расход патронов надо увеличивать, – заявил Замула. – Вот только тогда и толк будет. Другого языка местные не понимают.
– Ты вроде тоже местный, – заметил Гальперин.
– Так не горжусь я этим. Обо мне Советской власти беспокоиться незачем, я всегда за нее…
– Ребята, дайте досказать, – попросила Леся.
– То есть до отряда товарища Глинского вы не добрались, – заключил Стас.
– На опушку выползла, когда стрельба в урочище началась. – Леся закрыла лицо руками. – Вроде далеко, а такая слышимость! Я сразу поняла, что на лагерь напали.
– Понятно, – сказал Стас. – Судьба полковника Елисеева, стало быть, продолжает оставаться загадкой. После всего случившегося вы не пытались найти друг друга?
Они смутились, стали как-то стыдливо переглядываться.
– Все это довольно странно, – подала голос Настя Кутепова.