Но откуда они проведали? Она ведь только в полицию звонила!
— Быстро все пошли вон! — жалобным голосом произнесла осиротевшая дочь."
"Маму бы послушались. Но на нее никто не взглянул. Парням в черных костюмах наконец удалось вытолкнуть толстую тетку за дверь, и теперь они напирали на санитаров:
— Чего приперлись? Еще полиции не было!
Те спорить не стали. По-хозяйски уселись — один на обувную тумбочку, второй на пуфик. Прислонили носилки к стене. Заявили:
— Мы подождем.
А двое в костюмах обступили Арину:
— Пойдемте, пойдемте, ласточка.
Мама бы обязательно, прежде чем заключать договор, обзвонила с десяток фирм. Сравнила цены. Может, ей тоже? Этих заставить уйти — и начать самой выбирать похоронную контору? Выгадывать копейки на маминой смерти, со страхом оглядываясь на комнату, где лежит труп?.. А если все агенты бесцеремонны, как эти двое? Им только позвонишь — а они определят телефонный номер, адрес? Явятся в квартиру, начнут давить на нее — всей толпой?
— А у нас и с полицией связи, и с поликлиникой, и с собесом, — продолжали заливаться соловьями чернокостюмные.
Нет. Лучше побыстрее со всем покончить.
Арина, морщась, проглядела каталог гробов. Выбрала венок. Кладбище. Согласилась, что маме обязательно будет нужен хороший макияж.
— Кафе можем хорошее посоветовать, для поминочек. — Напирали парни. — Всего две с половиной тысячи с персоны.
Ну и цены у них!
— Нет, кафе мне не нужно, — твердо произнесла Арина.
Да и вообще она не знала, кого звать на похороны. Близких подруг у мамы не было. Приглашать соседок? Бывших коллег? Своих сослуживцев из оркестра?
Измученными глазами посмотрела на парней, попросила:
— А можно… все это потом? Мы ведь не сегодня ее хоронить будем.
— Нет, нельзя! — дружно возмутились агенты.
Циничным мальчикам совсем плевать на ее горе. Они пришли сюда работать. Кстати. А чем им платить?
Арина растерялась. Декабрьская зарплата иссякла. Январскую еще не выдали. У мамы в ящике тумбочки всегда лежат деньги на хозяйство, но там от силы десять тысяч. Остальное на сберкнижке. Банк первого января, разумеется, не работает.