Предвосхищала удивительную, срывающую крышу и маски медитацию. А после того как она впала в беспамятство, ее выдворили. «Вы не в себе, Арина. Уходите». И на прощание велели подписать бумажку, что она претензий не имеет. Но на самом деле — то был юридический документ. Спасибо тебе, антикризисный центр."
"Теперь вместо квартиры у нее на руках договор дарения. Три прошитые, с гербовыми печатями странички — вот и все, что осталось от родимого дома. От их с мамой жизни.
— Я этого так не оставлю! — пообещала парню Арина.
Тот снисходительно улыбнулся:
— Бороться бесполезно. Можно оспорить завещание. Но договор дарения — нереально.
— А где все мои вещи?
— Раздали, — пожал плечами парень. — Сестрам, в дома престарелых. Большую часть — на помойку отнесли.
— Кто вам такое право давал?
— Читайте гражданский кодекс! У вас целых полгода было, чтобы квартиру освободить!
Взглянул снисходительно, добавил:
— Впрочем, компенсацию за имущество можем обсудить. Но на много не надейтесь. Тысяч пятнадцать от силы.
Арине вдруг стало холодно. В окно бились жесткие ледяные капли.
— Тут вся моя одежда была, — пробормотала она.
— Кто вам мешал прийти-то за ней? — безжалостно парировал хилый юноша. — Говорю же: полгода честно весь ваш хлам хранили. Но всему есть предел!
— И куда мне теперь идти? — беспомощно произнесла она.
Парень отозвался мигом:
— Можете оставаться! На клининг, готовку нам люди всегда нужны. Бесплатное питание, комната на четверых.
Потрясающая перспектива. Остаться домработницей в собственной квартире.
— И Лев Людовикович скоро приедет. Сможете его медитации слушать, — продолжал искушать юноша.
Она вспомнила безумный, на грани мистики и сумасшествия январь — и сразу дурно стало. Нет, никаких больше медитаций. Ни за что она не войдет еще раз в реку беспощадных иллюзий. Да и маму встречать — сейчас! — ей совсем не хотелось. Вдруг тот свет существует и с него все видно? И мама знает, что дочь профукала квартиру?
Тощий юноша начал аккуратненько теснить ее к двери:
— Очень было приятно повидаться, Арина Николаевна.
Врезать в исходящее гримасами лицо? Стоп, Арина. Ты уже пробовала драться. С Тимуром, в апреле. Не повторяй.
Она позволила вытолкать себя на лестничную площадку.
Что делать? Куда идти?
Одинока. Бездомна. Песчинка в безжалостном мире.
Хотя нет, погодите. Она ведь приехала в Москву к дяде Феде! Вот к нему и надо бежать!
Арина взглянула на часы — семь вечера.
Время непонятное.