Внимательно, будто сканирует. Но ей было так спокойно в объятиях шефа. Пусть он принадлежит Каролине — все равно, и о скромной администраторше заботится.
Людоед щелкнул пальцами. Взял у подбежавшего официанта еще два бокала шампанского. Ворчливо молвил:
— Не умеешь ты себе достойной пары подобрать.
«Можно подумать, вы умеете», — подумала Арина.
Но промолчала.
Он легонько коснулся своим бокалом ее.
— В общем, выхода у тебя нет. Оставайся в Америке. Интерпол из-за такой ерунды тебя экстрадировать не будет.
Ущипнул — весьма нахально — ее за попу.
И велел:
— Все. Иди работай.
Арина рассеянно повиновалась. На душе — полный раздрай. Неужели Тимур собрался с ней судиться?!
Как назло, на глаза попалась курилка. Плевать, что бросила. Нужно срочно стрельнуть сигаретку, снять стресс.
Но тут взгляд упал на жестянку из-под кока-колы. На землю кто-то швырнул, хотя мусорки на каждом шагу. Арина огляделась, не видит ли кто, и со всей силы пнула банку. Удар получился в стиле Месси. Жестянка взмыла высоко вверх, перелетела через ширму, ограждавшую курилку, и приземлилась внутри.
Оттуда выскочила перепуганная Инга Матвеевна, уставилась на Арину:
— Это ты с ума сходишь?
— Сорри, — буркнула Арина. — Просто устала.
— Да ладно, устала она! — спортивный директор взглянула насмешливо. — Людоеда просто ревнуешь!
— Я?! — Арина отчаянно покраснела.
— Ой, будто не видно, как ты по нему сохнешь, — отмахнулась Инга Матвеевна. И безжалостно прибавила: — Но зря ты надеешься.
— Инга Матвеевна, вам просто показалось, — пробормотала Арина. — Кто он и кто я? У меня и мысли такой не было!
Но голос задрожал, на глазах выступили слезы.
— Все! Не рыдать мне тут! — прикрикнула директор. — Слабачка! Два дня нормально поработала — и сдохла. Слезы, сопли, страдания. Так и быть, иди спать. Я без тебя дорулю.
«Разумеется. Хочешь, чтобы все прощались и тебя благодарили», — подумала Арина.
Но спорить не стала. Организм и правда всеми силами вопил, что больше не может: в глазах мушки, ноги дрожали.
Она доковыляла до своей комнатки, включила кондиционер, бросилась в постель и уснула, не раздеваясь.
Не успела и минуты проспать — начали колотить в дверь. Подскочила на постели, взглянула на часы: полночь. Ладно, не минута — три часа миновало. Но голова по-прежнему налита чугуном.