Дерек снова ухватил Алефа поперек груди, высоко задрал ему ногу и плавно, но неумолимо вогнал в него член до самого конца, упершись яйцами в промежность. Ягодицы прижались к теплому, вздрагивающему животу, лопатки — к груди.
— Лучше, — выдохнул Алеф обескуражено и снова опустил голову на сгиб руки.
Вот и совершилось. Чужой член в его заднице, и кажется, ему это нравится. Потому что тот так сладко и правильно заполнил собой все внутри и, казалось, протолкнул разбуженное пальцами возбуждение глубоко внутрь.
Дерек стиснул его крепче, прижался губами к шее, отчего по спине прокатилась щекотно-жаркая волна, и сделал пару пробных толчков.
Примерившись и поняв, что Алефу уже не больно, Дерек стал двигаться размеренно, мощно, с каждым толчком все добавляя наслаждения, которое тут же начало собираться в тугой комок где-то глубоко.
Впервые Алеф был настолько пассивен в сексе. Он просто плыл по течению, прислушивался к себе, ловил малейшие оттенки удовольствия, что копилось, накрывало теплыми вязкими волнами. Ему не требовалось стараться, ублажать и подстраиваться, — только чувствовать. Дерек жарко дышал ему в шею, прикусывал кожу, прижимался губами.
Комок в животе все рос, тяжелел. Он подпирал ребра, оттягивал кожу, отдавался в яйца и пульсировал в заднице. Казалось — вот-вот, и разорвет мышцы и кожу и вырвется наружу, но все ускользал, свинцовой тяжестью прокатываясь по внутренностям. Алеф сам не заметил, как начал просяще крутить задом, как завел руки за спину в бессмысленной попытке прижать к себе Маккентоя, любым способом достать, унять непонятное чувство.