Одеяло хоть и было большое, но чтобы закутаться полностью, пришлось прижаться к Дереку вплотную. От него шел жар, как от печки, и было очень приятно лежать рядом.
— Сникерс, — фыркнул Дерек. — А лучше два. Впрочем, можешь сам придумать, как меня порадовать.
Алеф напрягся, вспомнив озвученные в прошлый раз варианты ""радости"". Представить себе, что прямо сейчас наклоняется и берет в рот член, было жутко. И в то же время до дрожи волнующе.
— Обнимашки? — спросил он, лениво поднимая голову. — Обещаю быть очень хорошим тюленем.
Дерек прищурился.
— Ну да, обнимашки… — протянул он. — Почти.
И посмотрел таким взглядом… Алеф почувствовал себя школьником, сморозившим глупость в микрофон на торжественном вечере. И одновременно — юной гейшей, чью невинность купили за огромные деньги и вот-вот собирались заставить платить по долгам. На секунду он даже испугался, что Маккентой наплюет на собственные слова и уложит-таки его на лопатки — Алеф даже растерялся, совершенно не понимая, что же делать в этом случае.
Твою ж!.. Какие вообще «или»?! Было так легко рассердиться на себя, когда Дерек так ничего и не сделал. В какой-то момент его пронзительно синие глаза заискрились смешинками, и он продолжил прожигать его взглядом. А Алеф, к своему стыду, так и не смог отвернуться, даже осознав, что пялится на Маккентоя уже неприлично долго.
— Ну?.. — сказал наконец Дерек, понизив голос. — Так где мои обнимашки?
Рот наполнился вязкой слюной, и Алеф совершенно автоматически перевел взгляд на его губы.
Ответить хоть сколько-нибудь остроумно не получалось — мозг просто отказывался думать о чем-то, кроме близости Дерека, запаха его разгоряченной массажем и залитой маслом кожи.
Кажется, Дерек заметил момент, когда Алеф сдался. Он еще только начал наклоняться к таким манящим губам, а из синих глубин уже исчезли все насмешливые искорки.