Это было необычно и чертовски возбуждало — скольжение пальцев по чужой коже, собственная плоть, чутко отзывающаяся на прикосновения. Твердые ребра и почти такая же твердая плоская грудь. Чужой язык, собственнически проскальзывающий в рот. Алеф уперся коленом в матрас, пытаясь удержать равновесие, с силой двинул рукой. По телу прокатилась теплая, искрящаяся волна, отдавшаяся в яйца, Дерек под ним шумно выдохнул. Алеф еще пару раз приласкал оба члена, а потом отстранился. Склонился, осторожно касаясь губами подрагивающего живота, пощекотал влажную головку, мягко скользнул пальцами ниже.
Дерек на мгновение напрягся, а потом хмыкнул и вытянулся на простыне, давая Алефу свободу. Была ли это капитуляция, или он просто решил удовлетворить его исследовательский интерес?.. Как бы то ни было, а мешать он пока что явно не собирался.
Облизав пересохшие губы, Алеф очень осторожно, мягко погладил гладкую теплую кожу. Сел у Дерека в ногах, чтобы было удобнее.
Наверное, размышлял он слишком долго, так ничего толком и не сделав. Дерек устал ждать и сел, сразу обнимая его горячими руками.
— Хватит уравнения решать, — шепнул он, прежде чем поцеловать и мягко опрокинуть на кровать.
Он прижал его к матрацу, со вкусом поцеловал, втиснул бедра между ног, и Алефа против воли затопило волной восторга: это были именно те ощущения, что он помнил и по которым успел соскучиться.
В этот раз, правда, не было того безумия и той отчаянности. Зато Алеф чувствовал все прикосновения, успевал заметить эмоции в глазах Дерека и пылко на них отвечал: целовал, гладил по спине, сжимал плечи. Подавался вперед, сам насаживался глубже. Тяжело дышал, тянул за поясницу, притягивая ближе.
Все еще было немного стыдно, щеки и шея снова пылали, но поворачиваться к Дереку спиной он не стал бы, даже если бы тот заставлял. Потому что в прошлый раз ощущения не были и в половину такие глубокие, сладкие, мощные, как сейчас, когда он не только тонул в собственных эмоциях, но и видел чужие."
"Он хорошо понял, что Дерек сдерживался поначалу, стараясь не причинить боли. И тем более хорошо почувствовал, когда он сдерживаться перестал.