Было очень страшно нарваться на этих дикарей, творящих зверства. Я понялась.
-Лучше пойдем поскорее, - и призналась, - мне очень страшно.
Аджаро промолчал, скорее всего ему нечем было меня успокоить - если нам встретится банда этих ребят, он один мало что сможет сделать.
Мы попрощались с матросом и он тут же отчалил от берега - тоже торопился покинуть это неприветливое место.
Аджаро нацепил мне на спину что-то типа вещевого мешка, у него на спине тоже находился баул устрашающего размера. А плетеная сумка с моими личными вещами висела у меня через плечо.
-Я постарался разложить всё, чтобы руки оставались свободными, - пояснил он, - не очень тяжело?
-Вообще не тяжело, давай уже пойдем.
Мне все время казалось, что из-за прибрежных скал за нами кто-то наблюдает, но скорее всего это было всего лишь разгулявшееся т страха воображение.
Карабкаясь по камням вслед за Аджаро, который ловко, словно цирковой артист с легкостью и изяществом перемещался, помогая мне в трудных местах, я чувствовала себя мешком картошки.
Мой вздох не укрылся от Аджаро.
-Устала? Потерпи немного, скоро дорога будет полегче. Но если тяжело, давай остановимся. Вроде бы тихо, можно рискнуть.
-Ой, нет, давай не будем рисковать, - испуганно сказала я, хотя силы были совсем уже на исходе - мы шли по этим валунам часа четыре, наверное. Колени подрагивали, а мешок за спиной казался тяжелее в несколько раз, чем вначале.
Мы продолжила путь, хотя Аджаро и сбавил темп, чтобы мне было проще поспевать за ним.
Наконец, валуны стали рядеть, вдалеке уже была видна ровная местность - сероватая редкая травка и чахлые кустики. Аджаро показал пальцем
-Нам туда.
И мы отправились к трем деревцам, растущим сиротливо у условной дороги. Хотя никакой дороги здесь не было в помине, здесь вообще ничего не было. Даже кочевникам - ну вот что здесь делать?
Как будто прочитав мои мысли Аджаро произнес, устраиваясь под деревом и разворачивая свой мешок
-В общем, думаю именно в этой части пустоши нам практически ничего не грозит, я уже понял примерно где мы.
Я пожевала без аппетита и меня стало неудержимо тянуть в сон.