Собирала силиконовые формочки для кексов и подшивала апробированные рецепты. Иногда возмущалась так, что белели крылья носа:
– Нет, ну ты мне скажи, что это за блюдо «Чилийский сибас с полентой и морковной эспумой»? Где мне взять филе этого сибаса и листик мангольда? Они что, издеваются? Я понимаю – хек, жареный в кляре. Или карасики, маринованные в сметане. А это? Непонятная рыба, кунжут, оливковое масло. Да они знают, сколько это все стоит? И сколько «этого» нужно, чтобы накормить большую семью?
Из кухни донесся крик.
– Заходи, Мирочка. Меня зовут тетя Рая. У нас тут все по-простому. Вот тебе хлеб, нож, доска.
А потом повернулась к Люське и пожаловалась:
– Ну, никак не могу экономно лить. Как не стараюсь, а все равно уходит литр в неделю.
Потом появился отец и стал с порога рассказывать о каком-то Григории, который сперва дал команду зачистить траншею, а потом снова в том же месте вырыть яму.
– Не, ну ты представляешь? Дурная голова рукам покоя не дает.
Иван Петрович работал бульдозеристом. Невысокого роста с женскими ягодицами, надутым животом и стеклянным глазом. Несколько лет назад снимал цепь, и от нее что-то откололось. Он тогда промыл глаза талым снегом, проморгал и махнул рукой. И только, когда глаз стал заплывать белой пленкой, обратился к врачу, но было уже поздно. Глаз пришлось удалить, вставить искусственный и теперь мучиться от глазного давления.
Тетя Рая, щурясь, переворачивала котлеты и уже с трудом отдирала их от поверхности сковороды:
– А ты не спеши выполнять распоряжения. Вдруг их отменят.
Иван Петрович хлопнул себя по промасленным коленкам и завелся:
– Просто бардак в стране! Бардак в верхушке и, понятное дело, у нас – простых работяг.
Он достал из холодильника банку узвара и долго пил прямо из нее.