Изучая преследователей в полевой бинокль, Кошевар сразу обратил внимание на неестественно алые глаза Дабара без намека на зрачки и белки. Они встретились взглядами, и генерал внезапно ощутил сильную слабость, головокружение и боли в груди. К тому времени огонь вели все, кто стоял рядом, не жалея патронов и гранат. Пули огненными искрами рвали кожу на бледных телах, заставляя ледяных людей то и дело падать и спотыкаться. Из их ран не вытекала кровь, а вместо нее прозрачный, слегка голубоватый густой гель. Если особенно меткая очередь из автомата или удачно брошенная граната сильно калечила ледяного человека, он падал кубарем в снег, но продолжал упрямо ползти следом.
– Цельтесь в голову! – постоянно умолял Монгол, яростно ловя в прыгающий прицел отвратительную морду Дабара. – Это он не любит, проклятый кырбасы.
– Может, лучше поговорить с ним как с разумным существом и попробовать выяснить, чего ему надо от нас? – невпопад предложил Булганин, но и сам понял, что ляпнул полнейшую нелепость и глупость.
Шелепин на это лишь криво усмехнулся и зло процедил, быстро меняя магазин в автомате Калашникова:
– Не уверен, что эта тварь настроена на диалог. А, впрочем, Степан Анатольевич, вы можете попробовать. Покажите ему партбилет и, быть может, все обойдется.
– Не смешно! – холодно отрезал Булганин, насупившись.
Тем временем ситуация развивалась стремительно. Дабар преподнес всем сюрприз, спрятавшись от пуль внутри своего животного.