Таких в Брийо было – по пальцам перечесть. Андре уже не помнил, чем ему не угодила «Каза Эстебано». Наверняка причина была дурацкой, как и вся его жизнь.
Досаду от ссоры с принцем изображать не пришлось, ее и так было с избытком. Может быть, еще и оттого, что сейчас он как никогда ясно понимал, как бездарно просадил свое материальное благополучие. Ведь его пакет акций был немногим меньше, чем у Мориса! Вот же дурак!
Впрочем, досадовать на себя долее четверти часа Андре не сумел. Элементарно уснул в наемной коляске, и проснулся, лишь когда его окликнул кучер:
– Приехали, ваша милость!
Зайдя вовнутрь, Андре опять же не понял, отчего раньше избегал этого места.
Стоило сесть за столик, тут же прибежал официант с поклонами, меню и запиской от дамы. «Надо же, как быстро, – было первой мыслью Андре. А второй: – Где тут подвох?»
Кажется, он разучился доверять первым встречным.
"«Благародному идальге под маскай», – значилось на записке.
Хмыкнув, Андре прочитал ее. До конца, несмотря на ужасающие ошибки, и отогнав мысль о том, что раньше не обратил бы на них внимания: главное в даме – далеко не грамотность. Хмыкнул еще раз: дама явно слышала о новом доверенном лице принца Мориса и не постеснялась спросить, не скрывает ли маска благародную (через А) волчью шкуру. Чуть полюбовавшись мушками в декольте и алыми полными губами своей корреспондентки, Андре покачал головой.
Красотка разочарованно отвернулась, прикрывшись веером.
И хорошо. На самом деле Андре куда больше, чем ангажировать даму на вечер, хотелось потанцевать. Одному. Странное желание! Танцевать не ради того, чтобы произвести на кого-то впечатление, а просто так. Подвигаться в свое удовольствие под зажигательную испалийскую гитару. Может быть, найти даму прямо в танце. Заниматься любовью всяко приятнее с той, которая умеет двигаться в ритм.
Подозвав официанта, он велел присмотреть за своим камзолом и шпагой и отправился к невысокой сцене. Танцевали около нее, на небольшом пространстве, свободном от столиков. Испалийские танцы Андре знал куда лучше испалийского языка – их огонь всегда привлекал его.
Стоило ему сделать первое па испалийского фламенко, как он забыл и о принце Морисе, и о собственной анафеме, не говоря уже о какой-то там даме с мушками.