Все же это первый абориген, с которым она может поговорить, и от него зависит, сможет ли она пройти квест «сделай из шлюхи человека».
– Эй, а ты кто такая?"
"Нотариус провел ладонями по лицу сверху вниз и глянул на нее внезапно острым и внимательным взглядом. Кстати, глаза у него оказались ореховые, в длинных ресницах. Без красноты. Да и само лицо вдруг стало не помятым и отекшим, как минуту назад, а нормальным. Умным. Строгим. Черты тяжеловаты, но в целом очень даже ничего. И руки, да. Чертовски красивые руки!
– Я? Матильда! – улыбнулась ему Ольга.
– Нет. У тебя другая аура.
– Э?..
– И поведение другое.
– Пфе, я просто протрезвела.
– И резко поумнела. Вчера ты не умела читать и писать, а сегодня я видел, как ты изучаешь брачный договор.
– Картинки рассматривала. – Ольга никак не могла себя заставить воспринимать сон всерьез, даром что в голосе мсье нотариуса звучали угрожающие нотки.
– Картинки?
Нотариус сделал какое-то неуловимое движение пальцами, и Ольга почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
– Сестра! – попыталась она позвать кого-нибудь, чтобы ее разбудили.
Разумеется, никто не отозвался и сон никуда не делся.
– Оболочка шлюхи, но в ней другая душа. Ты забыла, Матильда, что я имперский нотариус…
Наверное, это должно было что-то значить, но Ольге было совершенно все равно. Ее одолела паника. Вот так умереть от удушья во сне, что может быть глупее? Нет, нет, она не хочет умирать, пожалуйста, позвольте ей проснуться!.
Она не видела, сделал ли маг что-то еще, но внезапно горло отпустило, и она смогла вдохнуть. Хрипя и всхлипывая, она обессиленно упала на кучу одежды, из глаз лились слезы, легкие жгло огнем… но сердце по-прежнему билось. Быстро и сильно. А вместе с ним мысль: это не сон. Это – не сон! Она не очнется в своей палате, не вернется домой. Похоже, пятая операция все же стала для нее последней, а сейчас она… где? Будь она верующей, приняла бы это место за чистилище, но мракобесием она не страдала.
Глава 2, о чудесах в решете
Брийо, Франкия, бордельНотариус вернулся из уборной минут через пятнадцать. Немного пришедшая в себя, но так и не смирившаяся с чертовщиной Ольга отметила, что от отеков и красноты не осталось и следа, даже пятна с сюртука пропали.