Она что, пытается найти в нем что-то хорошее? Может быть, благородство? Или неземную страстную любовь, как в розовых романах? Ага, сначала он ее изнасиловал три раза от великой любви, потом признался в тяжелой детской травме, сделавшей его маньяком, а к финалу ее нежность и невинность перевоспитали маньяка в милого ягненочка.
Истерически хихикнув от вставшей перед глазами картины – маньяк в овечьей шкуре, – Матильда сделала осторожный шаг к двери, ведущей в дом.
– Ты дрожишь от страсти, моя прелесть? – Он неторопливо поставил пустой бокал на стол.
Сволочь, гад, скотина! Мало ему напугать ее до истерики, еще и угрожает! Наслаждается ее беспомощностью, чтоб у него все отсохло! И почему у нее нет пистолета? Она бы проверила – берет ли пуля сорок пятого калибра темного мага! Шесть раз, полную обойму! Чтобы не пялился на нее, как на стейк средней прожарки!
Она сделала еще один шажок к двери, глубоко вдохнула, приготовившись бежать – и оказалась прижатой к стене.
Чтоб тебя! Чтоб тебе! Чтоб у тебя отвалилось то, чем ты в меня вжимаешься, сволочь ты неудовлетворенная! Только посмей, только посмей… я не буду плакать! Я тебе всю морду расцарапаю, сукин ты сын!..
– Что тебя связывает с Товилем? – наотмашь хлестнул вопрос."
"Матильда вздрогнула. Чертов маньяк, это у тебя метод допроса такой? Ненавижу!..
– Он ведет мои дела. – Она очень постаралась отвечать твердо.
– Только дела?
– Он мой любовник!
– Где твои документы?
– В сейфе!
– В сейфе мсье Товиля? Вижу по глазам, что да.
Вот сейчас ей было чертовски трудно удержать лицо и не зарыдать от облегчения и беспомощности. И надежды, что все обойдется. Глупой, наивной надежды, что он задаст свои вопросы и оставит ее в покое.
Ага. Как же. У него стоит, и он от нее отстанет. Кто-то в это поверил?
Маньяк же, словно в насмешку, чуть отодвинулся, давая ей вздохнуть. И почти нежно велел:
– Расскажи мне, Матильда, об амбициозном мсье нотариусе.
Она дернулась и машинально щелкнула зубами.