А потом принес бы охапку чертополоха и бочонок сладкого руанского на могилу дяди Шарля и поставил двенадцать дюжин свечей за его безмятежное посмертие. Но шанса не было, мерзавец не ошибся.
– Само собой, друзья, – вздохнул Д'Амарьяк, торжественно обещая себе изучить все материалы по упокоению особо наглых призраков и, как только Пресветлый покинет грешную твердь, отправить вслед за ним и обожаемого дядюшку.
Глава 24, о светской жизни
Брийо, Пале-Рояль, неделю спустяМатильдаКоролевский дворец до боли напоминал Версаль.
– Это потрясающе, сердце мое. – В отличие от нее шевалье де Товиль по Луврам и Петергофам не прогуливался, и фонтаны с золочеными статуями произвели на него сокрушительное впечатление.
Примерно как она сама, когда Легран приехал, чтобы сопроводить ее на прием. То есть сначала он не узнал Тиль в пухлощекой простушке, на которой дорогое черное платье сидело как на корове седло.
– Восхитительно! – признал он, когда ему раз этак в десятый не удалось задержать на ней взгляд дольше полуминуты и запомнить ее черт. Ему-то, магу-менталисту! – Как тебе это удалось?
– Позволь мне оставить эту тайну при себе.
Не то чтобы она не доверяла Леграну, она просто не хотела говорить о кулоне-хранителе никому в принципе. Даже Андре.
Ему она так и не сказала, что пойдет на прием. Все же их отношения были очень странными.
Что ж, пока она постарается защитить себя сама, а там, глядишь, и найдет более серьезного покровителя. Не сегодня, разумеется. На этом приеме ее задача – оставаться в тени и не привлекать императора. Конечно, у нее не раз мелькала мысль, а не рискнуть ли и не побороться ли за место императорской фаворитки. Но риск проиграть и оказаться добычей маньяка был слишком велик.
Нет уж. Сначала она обзаведется финансовой независимостью, а дальше видно будет.