Суть в том, что отец почти готов согласиться! Если мы ничего не сделаем с трухлявыми пнями, военная партия продавит новую кампанию.
Андре поймал себя на странной мысли: вместо привычного «да пошли они все, как-нибудь обойдется» он чувствовал… ответственность? Или как минимум страх перед возможными последствиями. А еще он почему-то точно знал, что астурийские герцоги-некроманты не выродились, а лишь прибавили в силе.
И что он очень, просто очень хочет пообщаться с главой рода Бастельеро – исключительно мирно и по-дружески.
И что это желание принадлежит не Андрею Волкову и не Шарлеманю де Грасси, а ему.
Андре Новому. Новорожденному.
– Сделаем, – уверенно заявил Андре Новорожденный и сам заметил, что в его голосе проскользнули какие-то новые, не свойственные Андрею Волкову стальные нотки.
– Вместе, Андре. Я не могу доверять никому, кроме тебя. Даже… нет, особенно Д'Амарьяку. Может быть, еще капитану Драккару, но лишь отчасти. Если он сочтет, что нарушены интересы императора, ну, сам понимаешь.
– Мне кажется, Драккар вполне разумный человек и не горит желанием воевать с тварями Пустоши.
– Хочется надеяться. Да, друг мой, я надеюсь, ты получил с де Грасси что-то для себя?
Андре невольно усмехнулся. О да, еще как получил! Правда, не деньгами, что в свете сегодняшнего выхода в свет крайне прискорбно.
– В его казне мышь повесилась, драгоценности жены проданы, а геральдический хлам не стоит ни гроша, так что на мою добычу и пообедать не сходишь.
Морис вздохнул.
– Ох уж мне эти нищие и драчливые. Ты уверен, что он не припрятал сундучка?
– Припрятал? Да он только что ободрал своих селян подчистую, у людей не осталось даже сена для коров. Он все продал буквально вчера, люди видели купеческий обоз с собственным барахлом. И какого-то таинственного человека, покинувшего замок сразу после отъезда купца.
– Как неудачно. Хм…
– Банк мог бы мне выплатить как посреднику. Допустим, двадцать процентов. Все равно это будет намного меньше, чем разница между долгом де Грасси и стоимостью земель.
"– О, Андре, ты ли это? Ты научился считать! – Морис рассмеялся. – Двадцать вряд ли, за земли де Грасси много не дадут, репутация у него, сам понимаешь. Но сотню золотых ты определенно получишь.
– Благодарю, сир, – склонил голову Андре.
Морис же поднял бровь:
– Оригинальный способ выражать неудовольствие.
– Вы бессовестно проницательны, сир.
– Хватит изображать сиротинушку.