«Я тебя воспитываю, потому что люблю», — говорил он перед тем, как начать бить, и проще всего было поверить, что так оно и есть. Это помогало стоять прямо, не шевелясь и не опуская руки. Потому что, если опустить руки, он орал: «Я твой отец, черт, возьми, я тебя научу уважать отца!» — и принимался бить по чему попало.
Я вспомнила одну из девушек Акселя — когда он поставил ей синяк на скуле, она нарисовала поверх сердечко косметическим карандашом.
Нико никогда, никогда ничего такого не сделал бы.
Как обычно, при мысли о Нико я почувствовала жар в плече, там, где мою руку разрисовывала татуировка, и задвинула мысли о словах Эрики подальше.
Но столкнуться с Рейнисом пришлось раньше, чем я ожидала.
После завтрака меня и Эрику вызвали в желтую зону. Без доктора Эйсуле кабинет казался странно пустым, хотя там были и Олли, и герр доктор, и еще какие-то люди, и стульев откуда-то притащили.
— Новая система тренировок! — торжественно провозгласил Ланге. — Но сначала познакомьтесь с вашим, ха-ха, коллегой. Рядовой Келемен!
Из-за спин людей в белых халатах вышел смутно знакомый мне парень из группы Дале.
— Привет, — сказал он, заметно нервничая. — Я вроде как тоже теперь медиатор.
— У него прекрасные показатели, прекрасные. Никто даже не ожидал. Замечательный мозг, — довольно сообщил Ланге таким тоном, будто собирался этим мозгом позавтракать.
Эрику перекосило.
"— Сегодня у нас будет вводный день, — рассказывал тем временем доктор Ланге. — У нас четверо новых людей с нейроимплантами, с которыми вам, девушки, надо познакомиться, и новый медиатор, которому нужно познакомиться со своей работой. Так что поработаем по очереди, с совсем-совсем маленькими дозами, — он показал на пальцах, насколько маленькие будут дозы.
Ланге обернулся туда, где стояли его лаборанты.
Хоть бы мне досталась Олли, мысленно взмолилась я.
— Но об этом позже, — закончил он. — Прошу, прошу, присаживайтесь. Не надо стесняться!
Он сделал приглашающий жест. Я деревянной походкой направилась к стульям у стены. Уж лучше бы на меня орала доктор Эйсуле.