До вечерней проверки пять минут. По дороге как раз расскажешь, какие у тебя ко мне претензии.
Я послушно пошла вперед.
И почему доктор Эйсуле не велела Олли проводить меня до самой комнаты? Почему они вообще не оставили меня в желтой зоне до утра?
— Чего вы ко мне всегда придираетесь? — говорила я, понимая, что мне конец, но остановиться не могла. — Вы меня ненавидите. Всегда мне делаете гадости. За что?
— Ты соображаешь, с кем говоришь, Корто?
— Вы мне дали плохой респиратор!
— Что? — переспросил Хольт.
"Мне вдруг стало так обидно, так жалко себя, что против воли у меня потекли слезы.
— Респиратор, — произнесла я по буквам, — без фильтров. Специально, чтобы я надышалась отравы. И плохо все сделала. Прямо на глазах у доктора Ланге. Специально!
Хольт остановился. Мы были уже у самого корпуса зеленой зоны.
— Заткнись, Корто. Закрой рот и больше ни звука.
Я послушно замолчала, но слезы все так же текли. Сейчас он заставит меня отжиматься, это точно.
Но сержант Хольт повел себя неожиданным образом.
Потому что он повернулся и, глядя мне в глаза, сказал:
— Я тебе жизнь спасаю.
А потом просто развернулся и ушел.
Глава 18
Вскоре «Ин урма Эва» вновь дали о себе знать.
Наша группа как раз вернулась с вечерней пробежки, все как один взмыленные и злые — Хольт придрался к Мартину Талешу, который только-только вышел и желтой зоны и восстанавливался после травмы.
Он орал на меня как обычно, вел себя как обычно, и вмазать ему хотелось тоже как обычно, и в конце концов я решила, что мне все это просто померещилось. Хольт, который относится ко мне по-человечески, был так же реален, как пятно на потолке, превратившееся в лису.
А когда мы оказались на ужине, на экране уже показывали последствия взрыва.
— В чем дело? — спросила я у Коди.
Вечерние новости, которые нам обычно крутили за ужином, прошли наполовину.