Мне хотелось течь, растворяться, двигаться, переливаться, но я попыталась сосредоточиться. Мне надо найти Коди.
— Три, — доносился до меня голос, — два, четыре, пять, два, пять. — И снова: — Три, два, четыре, пять, два, пять.
«Коди, — мысленно звала я, — Коди, Коди, Коди».
Ничего не происходило, брат не отзывался. Я с трудом удерживалась, чтобы не выплеснуться за пределы здания, не стать снова потоком, рекой, дождем, штормом, из последних сил, на одном упрямстве я держалась в пределах собственного тела.
Я должна найти Коди, я должна, но я не понимаю, как!
— Три, два, четыре, пять, два, пять.
Да чтоб тебя, как мне передать ему это?!
Мне казалось, что моя голова сейчас взорвется, что изнутри на череп давит что-то огромное и злое, и, если я не найду выхода, мне конец — бум, и моя голова разлетится, и в этот раз я стану не водой — я стану Большим взрывом.
— Три, два, четыре, пять, два, пять.
Коди, где ты?!
— Ничего не выходит, — с досадой сказала доктор Эйсуле. — Ланге ошибся.
Нет, только не это.
От ужаса я распахнула глаза. Доктор Эйсуле все еще сидела напротив, и через толщу зеленой воды лицо ее казалось распухшим и бледным, как у утопленницы.
Мы встретились взглядами.
— Выводите ее, — сказала она, и я не смогла сдержать то, что рвалось наружу из моей головы."
"В глазах потемнело, и в одну секунду я перестала быть. Воде не нужно зрение, не нужны чувства, мне достаточно было того, что я могу течь, и это делало меня счастливой.
— Три, два, четыре, пять, два, пять, — сказала я ему.
У меня был мужской голос.
***
Сначала я передавала цифры и слова, пока не кончилось действие стимулятора, потом некоторое время мне пришлось проваляться в кресле с капельницей, тянущейся к руке, и я рассеянно слушала в полудреме, как доктор Ланге спорит с доктором Эйсуле, молодец я или не молодец.
— Время до контакта — восемнадцать минут, — говорила она, и я как наяву видела ее якобы располагающую улыбочку. — Не очень хороший показатель.