— Вы акварельны, незнакомка.
Художник? Я была удивлена. В подсознании родилась мысль: как неожиданно сочетаются физическая грубость и душевная тонкость. Особенно в людях искусства. (Мартин Иден, Аксенов.) Разумеется, я отказалась ему позировать, но в деликатной форме, чтобы икс не счел меня консервативной. Ведь обнаженная фигура прекрасна. Лишь у порочного человека вид обнаженного тела рождает грязные ассоциации.
— Я только любитель, — произнес незнакомец, — а вообще я — солдат. Да, да, простой солдат в чине майора.
— Искусство не знает титулов и рангов, — горячо возразила я. — Все мы — покорные слуги Аполлона, обитатели его бескрайних владений.
Он взглянул на меня по-иному. А когда мы выходили из трамвая, спросил:
— Где вы купили этот прелестный зонтик?
Я назвала влиятельную торговую фирму одной из европейских стран.
Разговор шел на сплошном подтексте.
Незнакомец деликатно касался моего локтя.
У порога незнакомец честно и открыто взглянул на меня. Без тени ханжества я улыбнулась ему в ответ. Мы направились в комнату, сопровождаемые зловещим шепотом обывателей.
Две рюмки французского вина сблизили нас еще теснее.
Случилось то, чего мы больше всего опасались…»
Накануне переезда Варя позвонила двенадцати мужчинам. Раньше всех пришел Кузьменко.
— На днях твою подругу видел, — сказал он. — Ну, эту… Как ее?.. Нервная такая…
— А, Фаинка… Она мне тридцать пять рублей должна с июня. Не говорила, когда вернет?
— Не говорила.
— Вот стерва!
— Я ее из троллейбуса видел, — сказал Кузьменко.
— Хочешь чаю?
— Лучше водки. Но это потом.
— Еще бы, — сказала Варя, — я ассигновала.
— Деньги не проблема, — сказал майор.
Вскоре зашел Малиновский и, едва поздоровавшись, раскрыл случайную книгу.
Мужчины вели себя холодно и равнодушно, чересчур равнодушно, пребывая где-то между равнодушием и враждой, держались безразлично и твердо, слишком уж безразлично и твердо — как жулики на очной ставке.
Варя сняла картины.