То, что случилось потом, было покрыто туманом ощущений: ногти впивались в кожу, тела, переплетались и выгибались, нечленораздельные звуки вырывались из глоток, и все кончилось взрывом, оставившим их лежать в изнеможении, с колотящимися сердцами, готовыми выпрыгнуть из груди.
В течение ночи Санто еще несколько раз овладел ею; ему действительно нужно было забыться, и Пенни не противилась. Еще никогда она не отдавалась мужчине с таким наслаждением, никогда не чувствовала так ясно, что ее желание тоже было важно.
Однако утром, проснувшись, она не нашла его. На Пенни немедленно нахлынули вина и стыд. Она позволила ему использовать ее, дала понять, что ее так легко получить! Гнев и унижение охватили ее. Она была невероятно глупа. Как ей теперь смотреть ему в глаза? Возможно, ей следовало уйти, пока это не стало нормой? Ее останавливал только долг перед Хлоей.
Она выскользнула из комнаты и поспешила к себе, по пути заглянув к Хлое и обнаружив, что девочки нет в ее комнате. Хорошо бы она была с отцом. После того, что она рассказала Санто, он должен был захотеть поговорить с дочерью, уверить, что любит ее, что в том, что он не приходил к ней все эти годы, не было его вины.
Пенни приняла душ, быстро оделась и с сильно бьющимся сердцем спустилась вниз. Хлоя обнаружилась на кухне с Эмили, но Санто нигде не было.
— Мистер Ди Люка уехал на работу, — сообщила экономка.
— Ты видела папу до того, как он уехал? — спросила Пенни у Хлои и с трудом поверила глазам, когда девочка помотала головой и глаза выдали ее разочарование. Пенни обняла ее: — Он такой занятой человек. Я уверена, он просто не захотел тебя будить. Что у тебя на завтрак?
Весь день Пенни злилась на Санто, не только из-за Хлои, но из-за себя.
Он вернулся домой недостаточно рано, чтобы повидать Хлою перед сном, и Пенни кипела от злости, когда около десяти часов услышала его машину. Она сидела в тишине, не смотря телевизор, не слушая музыку, даже не читая, ожидая, когда он войдет и можно будет обрушить на него весь ее гнев.