По своему влиянию, Мечников уже был на уровне союзного министра, только совершенно не лез ни в какие интриги и игры. Отчасти видимо потому, что все знали, что ему покровительствует сам Лаврентий Берия, которого он спас от пули, а ещё потому что самому Мечникову это было совершенно не интересно. Да и правильно. Над ним не висел план, и необходимость содержания кроме тысяч работников детских садов, пионерлагерей, и домов отдыха, не нужно было выклянчивать фондируемые материалы, а позже отчитываться по их тратам, и уж точно Мечникова никак не беспокоили профсоюзы, которые могли здорово испортить жизнь любому директору.
Арсений Григорьевич, перевернул последний лист, и задумался. Собственно, он, как главный по финансам в СССР, от работы Александра получал только плюсы, оценивая эффективность работы Мечникова примерно, как доход от богатого золотого прииска.
Можно было даже возвращать деньги по займам, не боясь что вал наличных сметёт все товары из магазинов.
И теперь в узком кругу Предсовмина, министра финансов и минторга решалось как сделать работу Александра более эффективной.
Предложения были разные, от создания под Мечникова отдельного управления, что-то вроде управления по внедрению новой техники, до кардинального — назначения Мечникова замминистром легпрома, или ещё круче, одним из замов Предсовмина. Понятно, что за легпром ратовал сам министр, за совмин горой стоял Булганин, а Зверев, полагал, что и в текущем состоянии парень сможет себя проявить, если только помочь ему расчищать затруднения. Но будучи сотрудником Легпрома ему станет сложнее договариваться с другими министерствами, а если войдёт в аппарат Предсовмина, то как бы не сорвало крышу у пацана.
«Или оказаться на стороне принявших правильное решение» — Арсений Григорьевич усмехнулся, и открыл папку с комитетовской объективкой на мальчишку. И сразу же остановился. Три трупа бывалых бандитов в парке.