– Ты, бесстыдная потаскуха, сама-то хоть знаешь, чье отродье носишь?
– А ты… ты… – И Бригитта припечатала ее таким смачным простонародным словечком, что та даже опешила, не найдясь с ответом. А леди Макартур, повернувшись на каблуках, важно вышла из зала.
– Вы слышали, каких выражений она нахваталась? – пожаловалась Антония, обращаясь к мужчинам. – Я и слов-то таких не слыхала никогда.
Черный Джек рассмеялся, и даже Йен не смог сдержать скупую улыбку, промелькнувшую на его мрачном лице.
– Я думаю, – сообщил граф своей невестке, – что она назвала тебя просто «паршивая дрянь».
С печально поникшими плечами Бригитта сидела перед потухшим камином. Но, услышав, как открылась дверь, она выпрямилась, решив не поддаваться унынию. Зная, что это вошел муж, она взяла гребень и принялась расчесывать волосы.
Йен прошел через комнату и сел в кресло рядом с ней. Он молча наблюдал за ней, но Бригитта будто не замечала его."
"– Я хочу знать… – резко начал Йен. – Мне нужен ответ – честный ответ.
Бригитта молча продолжала водить расческой по волосам.
– Черт возьми! – вскинулся он. И, протянув руку, остановил размеренные движения ее гребня. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Она повернулась, и Йен увидел слезы на ее щеках. Он заколебался, но все же спросил:
– Ты… ты носишь моего ребенка?
Бригитта резко выдохнула и отшвырнула тяжелый гребень, задев им мужа по лицу.
– Это ребенок от Мардока Менци, ты идиот! – вне себя заорала она.
Йен схватил ее за руку и сдернул со стула, заставив упасть на колени перед ним.
– Я не шучу!
– Пойди к Антонии, она тебе все расскажет!
– Она только высказала вслух то, о чем я сам все время думал. Как вы ночевали по дороге в Лондон?
К величайшему удивлению Йена, Бригитта разразилась смехом.
– По… по дороге? – захлебывалась она от странного хохота, который грозил перейти в истерику. – Ты… ты думаешь, что М-Магнус и я?..
Йен грубо тряхнул ее. Так же неожиданно Бригитта успокоилась.
– Ты болван, – прошипела она, стирая слезы. – Магнус Кэмпбел – порядочный человек.
Йен покраснел.
– Рад это слышать, поскольку мне вовсе не улыбается убивать собственного родственника. А когда ты жила в Лондоне? – безжалостно продолжал допрашивать он. – Кто-нибудь приставал к тебе там?
Негодующее выражение ее лица послужило ясным ответом на его вопрос.
– Неужели ты думаешь, что Бако или Марианна позволили, кому бы то ни было приблизиться ко мне? – отрезала она. – Ха! Да там я была в большей безопасности, чем здесь.
– Я тебе верю.