Возможно, мы обручим его, когда у них родится дочь.
Бригитта удивленно взглянула на него.
– Это что, тоже традиция? Йен усмехнулся.
– Нет, дорогая, политика.
Малыш заплакал, и Бригитта протянула руки, чтобы забрать его у отца.
– Ну ты там воображай себе, что хочешь, – возразила она, – но я бы желала Джону Эндрю большего в этом мире, и уж, конечно, брака по собственному выбору.
С этими словами Бригитта дала младенцу грудь. Глядя на сына, она чувствовала, как ее переполняет радость. Рядом с мужем, с сыном на руках, Бригитта ощутила такой глубокий покой, о существовании которого даже не подозревала.
Никто и никогда!
16
Что-то защекотало Бригитте нос, и она сморщилась. Открыв глаза, она обнаружила, что уткнулась в густой покров черных волос на груди Йена. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, их обнаженные ноги переплелись.
Вглядевшись в лицо мужа, Бригитта поняла, что он еще спит. Лукавый огонек блеснул в ее глазах.
– Женщина, которая играет с огнем, рискует обжечься, – прозвучал над ее головой хриплый голос Йена.
Бригитта лукаво заглянула в его черные насмешливые глаза, но пальцы ее не прекратили свои дразнящие ласки.
– Ох, напугал, сам не обожгись, – насмешливо проговорила она.
Йен, грозно сдвинув брови, сделал движение, чтобы подмять ее под себя, но Бригитта оказалась проворней. Она опрокинула его на спину и оседлала, победно глядя на него сверху.
– Сдаюсь, – сказал Йен. – Делай со мной что хочешь.
– Ты у меня очень покладистый муж, – прошептала Бригитта и, приподнявшись, села на него.
Когда же Йен провел большими пальцами по ее розовым соскам, жгучее желание пробежало в самый низ живота, и Бригитта застонала, откинувшись. Первая волна пульсирующего сладострастия накатила на нее, унося на своем безжалостном гребне.