Даже Гленда, предвкушая праздник, уже не расстраивалась по поводу исчезновения Хитреца.
– Как вы могли позволить своим людям играть в кости накануне Рождества? – упрекнула Антония Черного Джека, когда вся семья собралась на ужин. – Это богохульство, скажу я вам.
– На Рождество все должны быть счастливы, – возразил граф. – Если игра в кости приносит им радость, пусть играют.
Антония бросила на него неодобрительный взгляд и обратилась к Бригитте:
– А где Йен?
– Он пошел за подарком для Бри, – ответил вместо нее Перси.
В этот момент в зал вошел Йен. А на руках его, уютно свернувшись, сидел Хитрец, украшенный яркой желтой лентой, подходящей по цвету к его ошейнику.
Онемев от удивления, Бригитта раскрыла рот. А Йен улыбнулся и положил лисенка ей на колени.
– С Рождеством тебя, дорогая, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.
Бригитта подняла на мужа блестящие от волнения глаза, но не произнесла ни звука.
– Этот вечер достоин того, чтобы записать его в анналы истории, – шутливо произнес Йен.
Схватив лисенка, Бригитта уткнулась лицом в его мягкую шерсть и украдкой вытерла слезы. Мужчины обменялись понимающими улыбками. Гленда перебралась поближе к Бригитте, чтобы осторожно погладить вновь обретенного рыжего приятеля. Только Антония, с холодным, надменным выражением на лице, отвернулась и вышла из зала.
– Вы что, не рады? – спросила Гленда, заметив слезы на лице у Бригитты.
– Что ты! – всхлипнула та. – Я уж-жасно с-счастлива!..
Тут уж Черный Джек и Перси просто закатились смехом.
– Пошли, – сказал Йен жене и протянул ей руку. – Я хочу поговорить с тобой наедине.
Он отвел Бригитту в кабинет отца и запер дверь на ключ.
– Я не хотел признаваться в этом при всех, – сказал он, – но я был не прав и сожалею, что ударил тебя. Ты можешь меня простить?
– Да, – отвечала Бригитта. – Я сама была не права, когда вызывающе вела себя с тобой… на людях.
Йен нежно и успокоено улыбнулся, потом наклонил голову и в мягком поцелуе прильнул к ее губам. Тела их слились в долгожданном объятии, прижавшись, друг к другу так тесно, как только возможно. Поцелуй их был столь долог и страстен, что она едва не задохнулась.
– Я соскучился по тебе, – прошептал Йен, проводя языком по ее губам.
– Как и я по тебе, – призналась она, снова отдавая свой рот во власть его жадных губ.