Богатые могли бы его глотать, освобождая время для бизнеса, а те из бедняков, которым дорого здоровье, по старинке махали бы руками и ногами. Все равно им больше делать нечего.
Позавтракав, Каплунов спустился вниз.
— Доброе утро, Олег Матвеевич, — поприветствовал его вахтер, крепкий молодой парень.
Каплунов мимоходом ответил на приветствие и двинулся к машине.
По дороге на работу его мысли вернулись к странному вечернему звонку. В трубке раздался незнакомый голос, заявивший с угрожающими интонациями:
— Ты зарвался, понял? Думал, что имеешь дело с круглыми идиотами, а мы в два счета раскусили твою подлянку.
Каплунов решил, что имеет дело с обычными шантажистами, на которых при его возможностях глупо обращать внимание. Но теперь, сидя в машине, Олег Матвеевич ощутил смутное беспокойство. Только очень глупый шантажист мог осмелиться угрожать ему.
После обеда у Олега Матвеевича был намечен теннис. Он играл три раза в неделю — дважды по будням в три часа и в субботу утром. В последнее время его постоянным партнером был модный писатель Сифонов. Каплунову нравилось общаться с творческой элитой.
Когда ровно в три появился дорожник, одетый в теннисный костюм, Сифонов был уже на корте.
— Добрый день, Олег Матвеевич. Вы, как всегда, точны.
— Здравствуйте, Ярослав. Точность — это единственное, что роднит меня с королями.
— Приступим, — Сифонов взмахнул ракеткой. — Сегодня я в форме, поэтому обоснованно рассчитываю на выигрыш.
— Корт покажет, — сдержанно улыбнулся Каплунов.
Играли они ровно час. Потом была баня, хорошая, русская, а не принятая у новых русских сауна. Распаренные, приятно разомлевшие, они сидели в комнате-предбаннике, красиво обшитой деревом, и пили обычный чай.
— Как ваша новая книга? — спросил Каплунов.
— Идет потихоньку. Но, знаете, возраст есть возраст.
— Не гневите Бога, вы, кажется, на десять лет моложе меня.
— Возможно, я кажусь вам юнцом, но со временем не поспоришь. То, что раньше я мог сделать за три часа, теперь отнимает у меня целый день, — грустно сообщил Сифонов.
— Но при этом вы успеваете сочинять две-три книги в год.
— Увы, их тиражи падают.