Его жизнь после службы разбилась на отрезки: одни — короткие и стремительные, другие — тягучие и размеренные. Сейчас бесконечно долго тянулся отрезок покоя и скуки.
Рублев вышел на улицу, спустился в подземный переход. Там рядом с продавцами всевозможных ненужных товаров он увидел новое лицо — мужчину в потерханной гимнастерке, на которой висели медали. Рядом находилась картонка с художественно выполненным текстом, умолявшим раскошелиться на операцию инвалиду афганской войны. Комбат присмотрелся.
— Подайте бывшему сержанту десантно-штурмового батальона, потерявшему ногу под Кандагаром.
Бориса слегка позабавило такое совпадение, поскольку он сам в Афганистане командовал десантно-штурмовым батальоном. Рублев приблизился к инвалиду:
— Говоришь, под Кандагаром ногу потерял? А до этого где воевал?
— Возле Кабула, — кажется, попрошайка знал только два афганских города.
— В десантно-штурмовом батальоне?
— Да. Год крошил духов, пока не расстался с ногой при артобстреле.
Теперь Комбат был абсолютно уверен, что инвалид лжет. Десантно-штурмовой батальон — мобильная часть, которую регулярно перебрасывают в самые горячие точки боевых действий. Попрошайка оказался глуп и ленив. Он не дал себе труда выучить названия хотя бы десятка афганских населенных пунктов.
— А в каком именно батальоне ты служил? — вкрадчиво поинтересовался Комбат.
Все же инвалид учуял подвох и попытался выкрутиться из щекотливого положения:
— Извините, но это до сих пор секретная информация. Если бы вы знали, что такое десантно-штурмовой батальон…
— Я, в отличие от тебя, прекрасно это знаю.
И настолько убедителен, требователен был тон Рублева, что инвалид, возможно неожиданно для самого себя, выложил все как на духу."
"Да, об Афганистане он знал только понаслышке, так как большую часть жизни провел в маленьком российском городке. Был инвалид хорошим работником, из тех, кому по плечу любое дело.