— Ну и что? Каплуна мы хотели взять живым, идиоты!
— Но они могли нас убить.
— Лучше бы они вас убили.
— Тут еще один живой, — сказал кто-то.
Обладатель басовитого голоса подошел к лежащим, нагнулся, посмотрел:
— Каплуна среди них нет. Спросите у раненого, куда он делся.
Стукнул упавший стул, раздался глухой стон.
— Куда он слинял? Куда? Говори, гад!
Раненый снова застонал.
— Молчит, сука!
— Ну так врежьте ему как следует. Чтобы он все вспомнил. Да не туда, по ране бейте!
Удар, вопль боли.
— Ну что, скажешь или добавить?
— Я ничего не знаю.
Новый удар, новый вопль.
— Ну а вы чего стали как пни! Обыщите квартиру. Он должен быть где-то здесь.
А обезумевший от страха Каплунов, скрючившись, затаился в шкафу, куда, влекомый инстинктом самосохранения, он метнулся при первых же звуках выстрелов. Раздались шаги человека, вошедшего в спальню.
— Где он? — спросил нападавший у любовницы Олега Матвеевича, которая, остолбенев от ужаса, продолжала лежать на кровати."
"Та, дрожа, указала пальцем в сторону затаившегося любовника.
— Шухер! — громко выкрикнул кто-то на кухне.
— Что такое?
— Кажется, их дружки подъехали.
— Сколько?
— Откуда я знаю. На двух машинах.
— Вот сволочи.
Каплунов услышал клацанье затворов, но это было не так страшно, как тихое касание пальцев за ручку двери шкафа.
— Держите дверь. А вы окна! Ну, живее!
В коридоре хлопнул негромкий взрыв. И еще один. Помещение наполнилось каким-то резким, перехватывающим дыхание газом.
— Справа!
— Бей!
— Берегись!
Тихие хлопки пистолетных, через глушители, выстрелов.
— Они на кухне! Они отползли на кухню! Я видел.
— Тогда разом!
Снова застучали выстрелы, а затем мгновенная тишина, которую нарушили осторожные, крадущиеся шаги со стороны коридора.
— Похоже, мы опоздали, они кончили всех.
— Тогда уходим. С минуты на минуту здесь будет милиция.
— Погоди, там их раненые. Надо… Иначе они расскажут.
— Где?
— В гостиной.