Рядом с воротами находилась калитка, и у каждого бандита имелся от нее ключ. Зайдя внутрь, прибывший открывал запоры ворот и распахивал их. А условный сигнал клаксона говорил находящимся на базе об опасности.
— Меняем условия игры, чтобы разобраться, где в твоих словах правда, а где ложь. Кто сейчас на базе из «шестерок»? Глист, Иприт?
— Глист, — видя осведомленность Комбата, нехотя признался бандит.
— Хорошо. Ты сейчас звонишь ему и спрашиваешь, в каком настроении Мамонт. Мол, ты подцепил двух сговорчивых телок, но опасаешься гнева начальства.
По команде Бориса включив динамик телефона на максимум, бандит позвонил своему корешу. Реакция Глиста оказалась близкой к панической:"
"— Ты че, офонарел? Нам же категорически запрещено водить на базу посторонних! Если Мамонт увидит баб, он всех порвет.
Но желание провести часок в обществе доступных женщин оказалось слишком велико, и Глист добавил:
— Раз уж ты рядом, погоди чуток, я сейчас подскочу. А Мамонту потом скажем, что у тебя машина сломалась, поэтому ты задержался.
Бедный Глист! Вместо женщин легкого поведения его встретил бывший командир десантно-штурмового батальона. И рука у него оказалась очень тяжелой. Опасаясь жестокой расправы, Глист выложил все как на духу. Его откровения в целом совпали с признаниями кореша. Бушуев жив, а на базе остались Мамонт и Черныш. Выложил он и ключ от калитки. Рублев связал Глиста и пристроил на заднем сиденье, поскольку место в багажнике было уже занято его дружком. К тому времени, когда Рублев упаковал сладкую парочку, лес окутали сумерки.
На первом этаже здания находились бильярдная, комната с большим плазменным телевизором, еще несколько помещений для развлечений и отдыха, на втором — жилые комнаты, где с комфортом могли расположиться все члены банды.
Комбат обошел дом, заглядывая в окна первого этажа. Черныш, ожидая возвращения кореша, сам с собой гонял шары. Мамонта нигде не было видно.