Когда их работа заканчивалась, девушка могла снять еще одного клиента, но Анжелу насторожило его лицо, хищный блеск глаз. За годы работы девушка научилась почти безошибочно определять потенциально опасных клиентов и отказалась от заработка.
Мальвина привела ее в свой дом. Три мрачные комнаты больше напоминали декорации к фильму о злобных привидениях. В одной из них спал мальчик лет двенадцати.
— У тебя такой большой сын? — удивилась Анжела.
— А что ты хочешь, я в шестнадцать родила. Жила одна с матерью, отец спился и умер.
— Почему?"
"— Муженек весь в моего отца пошел, тоже пьет беспробудно. Гонят с собутыльниками самогон из всякой дряни и напиваются до потери сознания. Если не упадет по дороге, скоро вернется ночевать. Только я его в дом не пускаю. Видела в сенях матрац? Там он и дрыхнет. Да если бы он был нормальным человеком, разве бы я трахалась со всякими уродами! У него же в молодости руки были золотые. И мебель мог смастерить, и мотор починить.
— А он у тебя не буйный? — настороженно спросила Анжела.
— Иногда бывает. Но он не жрет ни черта, только самогонку хлещет, совсем обессилел. Как только жив еще. Если начнет бузить, я его мигом успокою.
Анжела без колебаний поверила словам новой подруги. Такая может. Коня на скаку — это вряд ли, но пьяного мужика отделать до беспамятства чугунной сковородкой — запросто. Она достала початую бутылку мартини, которую прихватила с собой, убегая из Москвы:
— Давай по рюмашечке за знакомство.
— Нет, ты давай, а я себе воды размешаю с вареньем.
— Да ты попробуй. Это не ваша самогонка, а очень вкусная вещь.
— Я спиртного вообще не пью. Зареклась, насмотревшись на отца с мужем.
Мальвина пошла на кухню и, минуту там повозившись, вернулась с большой кружкой и бокалом из простого стекла.
— За знакомство! — сказала Анжела и в несколько глотков осушила бокал.
После сегодняшнего дня ей требовалось расслабиться. Очень скоро бутылка опустела наполовину.
— Эх, мне бы нормального мужика, не пьющего, работящего. И чтобы к сыну хорошо относился. Большего не прошу. Необязательно, чтобы я его любила. Главное, чтобы уважала.
— А если твоему мужику будет лет шестьдесят? — ехидно поинтересовалась Анжела.
— Хоть семьдесят. Я же тебе сказала, мне самое главное — его уважать. За трезвость, за ум, за трудолюбие.