Дело заключалось в том, что я просто была не готова жить в мире, в котором возможно подобное. Я отказывалась от этого мира. Совершенно осознанно, раз и навсегда. И теперь точно знала, как мне следует действовать, чтобы сорвать планы Черного Пирата."
"И вот наступила моя очередь.
– Эй, ты! – крикнул боцман.
Он так и не удосужился выучить наши имена, хотя за те десять дней, что длилось путешествие, времени для этого было предостаточно. Но, право слово, не зовет же рыбак по имени пойманных карпов!
– Иди сюда, твой черед.
Он говорил на нашем, северном, наречии, поскольку понятия не имел, что я понимаю арканзийский язык. А я не спешила восполнять этот пробел в его знаниях. И теперь, подняв голову и сделав лишь один шаг вперед, выступая из группы сбившихся в углу женщин, громко сказала все на том же северном наречии:
– Не пойду.
От внезапного отказа боцман оторопел, даже ненадолго застыл на месте и молчал, словно у него язык прирос к нёбу.
– Иди сюда, шалава!
Вообще-то он использовал несколько иное слово, значительно более грубое, но я, пожалуй, не стану его переводить.
Зрители не понимали произносимых нами слов, не считая употребленного боцманом ругательства, но общий смысл происходящего начал доходить до них достаточно быстро. Публика оживилась, толпа придвинулась к возвышению.
– Не пойду, – снова спокойно повторила я, и только глаза мои смотрели дерзко, с вызовом, даже с ненавистью.
– Ты немедленно сделаешь все, что я тебе скажу, – с не меньшей ненавистью объявил Черный, – иначе я прямо сейчас возьму тебя за волосы и протащу по площади.
– Попробуй!
Я специально сделала еще один шаг ему навстречу, показывая, что не боюсь и понимаю всю нелепость угрозы. Конечно, у него хватит сил, чтобы исполнить обещанное.
– Иди сюда! – рявкнул он, теперь уже по-арканзийски.
И все-таки схватил меня, правда, не за волосы, а всего лишь за руку.
Я плюнула ему в лицо. Отвратительный поступок. Грязный, неэстетичный, недостойный.