Горький ветер свободы

Допускаю, что женщине приятны такие подарки, но покорить ее этим нельзя.

– Данте, ты что хочешь – чтобы я вот прямо сейчас на этом месте сообщила тебе, чем можно покорить почти незнакомую мне Эльнору Рокка?! – взвилась я, окончательно теряя самоконтроль.

– Не Эльнору Рокка. Тебя, – спокойно сказал Данте. И снова тот же прямой взгляд, заставивший мое сердце ненадолго остановиться. – Скажи, что могло бы покорить тебя. Уверен, это поможет и с Эльнорой.

Я громко застонала, схватившись руками за голову.

– Не знаю, Данте! Не знаю! Теоретически можно было бы попробовать совершить какой-нибудь безумный и одновременно романтический поступок.

Спеть серенаду. Пробраться к ней в армон через забор и влезть по плющу в окно. Но это же все не твое, Данте! Это не ты. Ренцо, наверное, мог бы сделать что-то подобное. А ты не станешь.

– Значит, не стану? – Он резко развернулся. – Ты так в этом уверена, да? Считаешь, что Ренцо способен на безумство ради женщины, а я не способен? – Он откровенно злился, и я пожала плечами, опуская глаза и задаваясь вопросом: случайно я его разозлила или все-таки намеренно? – Потому что я более серьезный, да? – припомнил он мою собственную фразу.

 – Другими словами, скучный, сухой и невзрачный? Верно? Так вот, – продолжил он, не давая мне вставить слово, – я докажу, что это не так! Как ты сказала? Пробраться в армон через забор и влезть в окно? Отлично, вот так я и поступлю! И ты будешь свидетельницей!

Я принялась шарить рукой у себя за спиной, нащупала стул и опустилась на сиденье.

Слово «свидетельница» звучало в таком контексте подозрительно похоже на «соучастница».

– А я-то тут при чем? – простонала я.

Однако разжалобить Данте не удалось.

– При том, – отрезал он, не снисходя до объяснений. – Завтра отправляемся верхом.

Вот так и случилось, что на следующий день мы вместе выехали из города. Добрались верхом до постоялого двора, располагавшегося неподалеку от армона Эльноры, и там оставили лошадей, а сами якобы отправились прогуляться.

Погода была осенняя, но осенняя по-галлиндийски, а следовательно, достаточно теплая, хоть и с прохладным ветерком. По небу рассыпались совершенно безобидные облака – белые, хрупкие, далекие; словом, неспособные пролиться дождем.

– До армона полчаса пути, – рассказывал Данте. Он как будто забыл о своем недавнем запале. Вел себя совершенно спокойно, словно вовсе не планировал вытворять никаких нехарактерных для себя глупостей.