– А теперь мы можем и не увидеться больше, – грустно вздыхает Нина.
Я тоже чувствую больной укол в сердце, что можем не увидеться… с Никитой… Все мои мысли о нём. Даже сейчас.
А ведь если бы я не вспылила, если бы поддалась зову чувств и тела, то не сидела здесь в темноте и неизвестности.
Конечно, я поступила правильно, что оттолкнула Никиту. Но кому сейчас легче от этой правильности?
В двери поворачивается ключ, мы вздрагиваем с Ниной, вжимаемся в стену.
В комнату входит Волынский.
– Так-так-так, – мерзко усмехается он.
Идёт к нам, заметно прихрамывая. Из-под штанины выглядывает грязноватый бинт.
Это он убил Принца, понимаю я. Ублюдок!
Волынский подходит ко мне вплотную, хватает за волосы.
– Не трогай, – пытаюсь вырваться, но он скручивает меня, заваливает на кровать лицом вниз.
– Не трогайте её, – вдруг бросается на него Нина, вцепляется в лицо ногтями, как кошка, Волынский слетает на пол, орёт.
Я бросаюсь на него тоже. Колочу, царапаю, рычу:
– Это тебе за Принца, урод! Чтоб ты сдох, тварь! Жаль, что он тебя не загрыз!
В комнату залетает охрана, оттаскивает нас от Волынского. Он скулит, матерится, вытирая кровь с расцарапанного лица, мы с Ниной дышим, как дикие кошки.
Пытаюсь вырваться, но громила выворачивает мне руку так, что приходится со стоном согнуться.
Волынский с перекошенной рожей подходит ко мне. Ноздри его раздуваются. Замахивается, отвешивает мне пощёчину, от которой голова отлетает в сторону. Во рту чувствую кровь. Но сейчас мне почему-то не страшно.
– Это всё, на что ты способен? – усмехаюсь ему в лицо. – Ты жалкий слизняк! – выплёвываю я.
– Вот так, да? – рычит он. – Ну что ж, я хотел по-хорошему, но теперь держись!
Хватает меня за волосы, достаёт нож.
А Волынский водит лезвием ножа над моим лицом. Ледяной ужас сковывает всё моё тело.
– Я должен послать подарок твоему муженьку и любовнику, – сообщает он. – Я хотел отрезать волосы, но теперь я думаю, что это будет слишком банально. Уверен, ему больше понравится какая-то более значимая часть тела.