Знала, что её осудили, она отбывает срок, и сидеть ей ещё долго.
Откуда у неё мой номер? Откуда у неё вообще телефон? Что ей от меня нужно?
Внутри тревожно стучит. И этот голос её, жалобный тон. Я такого от матери никогда не слышала. А может это вообще не она? Мало ли разных мошенников?
Телефон снова трезвонит, я вздрагиваю. Хочу сбросить вызов и заблокировать этот номер, но в последний момент всё же решаю ответить, чтобы убедиться, это действительно моя мать или кто-то меня так жёстко разыгрывает?
– Да! – стараюсь говорить уверенно.
– Доченька, не бросай трубку, – просит мать. Все же её голос.
– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю жёстко.
– Доченька, я хочу тебя увидеть. Знаю, как виновата. Но я бы хотела рассказать тебе что-то важное. Ты в опасности, я хочу помочь. Пожалуйста, поверь мне, – уговаривает она.
– У меня для этого нет ни одной причины.
– Я знаю, но прошу не ради себя. Я не могу долго говорить, приходи на свидание, прошу. Я многое поняла здесь, у меня было время подумать. Я люблю тебя.
Отключается, а я стою, как громом поражённая. Что это сейчас было?
Из ступора меня выводит резкий плач дочери.
– Ариша, – оглядываюсь, понимая, что потеряла ребёнка из вида.
Ариша лежит на дорожке, крик нарастает, но самое страшное, я с ужасом смотрю, как по её головке течёт струйка крови, Ариша размазывает её по лицу, продолжая надрывно кричать.
А дальше как в замедленной съёмке, я подскакиваю к ней, вижу около дорожки торчащий в траве штырь, на который, видимо, упала малышка.
В голове хаотично скачут мысли: что делать, куда бежать?
Вызывать скорую, или ехать самой в приёмный покой? Но мы ведь ещё не успели оформить все документы после приезда в Россию, Игнат говорил, что всё почти готово, но документов он мне не отдавал. Что делать? Снова это липкое чувство беспомощности подкатывает к горлу, а Ариша продолжает кричать.
Он просил не беспокоить, но ситуация критическая.
– Сейчас, сейчас, моя малышка, – прижимаю дочку к груди, пытаясь хоть немного успокоить.
Вдруг сзади слышу торопливые шаги. Оборачиваюсь. О господи! Никита. Опять он.
Подскакивает к нам.
– Что случилось, Алиса? – с тревогой оглядывает нас.
И мне бы его прогнать, но сейчас не до обид и претензий.