Вечером ее увезли в больницу, а через неделю похоронили. Я осталась с бабушкой. Это ее квартира. Ту, где я жила с родителями, давно продали. Бабушка умерла три месяца назад. Теперь я живу одна.
– А мальчишка случайно не сынок того самого компаньона?
– Я просто гуляю в парке, вот и все.
– Тебе сколько лет? – помолчав, спросил Саша.
– Восемнадцать.
– Учишься, работаешь?
– Училась в институте, пока была жива бабушка.
– А когда она умерла, тебя посетили мысли о справедливости, которая должна восторжествовать.
– Нет у меня никаких мыслей, – разозлилась я, кляня себя за болтливость.
– В восемнадцать лет и это простительно. Эй, не злись! Мне все равно, украдешь ты мальчишку или нет, так что к ментам я не побегу. К Сикорскому тем более…
– Откуда вы знаете? – растерялась я.
– Его фамилию? Мальчишка живет в доме рядом с парком, установить фамилию хозяина дело пяти минут.
– Я же сказала!
– Посиди спокойно и послушай, – отмахнулся Саша. – Первое. Что ты намерена сделать с мальчишкой? Свяжешь и запихнешь в погреб, как когда-то тебя?
Я отпрянула, отчаянно покачав головой.
– Правильно. Тогда что?
– Не ваше дело, – отрезала я.
– Не мое, – согласился он. – И все-таки затея идиотская. Сядешь в тюрьму на несколько лет, вот и вся твоя месть. Такие игры не для дилетантов. Я даже не спрашиваю, как ты собираешься его украсть, уверен, план такой же дурацкий, как и сама затея.
– А как же справедливость? – отводя взгляд, спросила я. – По-вашему, надо прощать? Пусть живет себе, а мои родители…
– На твоем месте я бы стырил у него деньги.
– Мне не нужны деньги.
– Зато ему нужны. Уверен, их потеря его бы очень огорчила.
Я завороженно смотрела на оружие.