Им дали нового информатика – Игорь Эдуардович был не старше двадцати пяти лет, он очень любил свой предмет, как сказал папа: «глаз горит», и настоял на том, чтобы Карима ходила и на его дополнительные занятия.
– Файзулина, – сказал Игорь Эдуардович, – ты способная девушка, самая способная в классе, тебе обязательно нужно развиваться. Сухов ходит, даже Горшков. – На Андрее Горшкове, как говорил ещё старый информатик, «природа отдохнула». С новым учителем дела у парня пошли на лад, и он с энтузиазмом принялся догонять сверстников.
Карима согласилась. Если уж Сухов ходит… Стало стыдно отставать. Мама ругалась, сказала, что Игорь Эдуардович перед начальством выслуживается, ему «галочку поставить» надо, квалификацию повысить, зарплату, и всё за счёт Каримы. Не Горшкова ведь начнут на олимпиады и соревнования по робототехнике отправлять, а её – девушку, тогда как ей нужно думать о здоровье. И без того худая, в чём душа держится! Мама причитала и причитала, пока папа не поддержал дочку.
Дело подходило к новому году, похоже, «потом» наступало, становилось видно – Карима не справляется. Сидела до часу ночи с уроками, зубрила, решала, все выходные проводила за учебниками, и всё время что-то не успевала, не понимала, не доделывала. Засидится на робототехнике – не успевает выучить физику. Вызубрит физику – провалит самостоятельную по профильной математике. А ещё сочинения по литературе, каждую неделю сочинение! Хоть плачь! Замкнутый круг.
Учёба никогда не давалась Кариме легко, она была усидчивой и усердной, но не особо сообразительной. Наверное, Игорь Эдуардович не согласился бы с Каримой, как и директор лицея, но сама девушка знала цену всем своим пятёркам, сейчас она была особенно высока.
Карима легче бы справилась с занятиями и уроками, даже с подготовкой к областным соревнованиям по робототехнике, если бы дома было спокойно. А дома было ничуть не лучше, чем в школе.
Поначалу, когда Дамир только уехал, оставив в их доме Элю, ставшую женой брата так быстро, что казалось неприличным, всё шло почти нормально. Новоиспечённая родственница была безрукой, ничего не умела делать.