Горькая полынь моей памяти

Верила… Ведь Равиль – её мужчина!

Теперь, спустя несколько лет, Карима Юнусова сидела в тишине семейной спальни и перебирала момент за моментом, задавая себе один и тот же вопрос: как она могла поверить?"

"И хотела лишь одного: собственной смерти. И только сопение двух маленьких носиков не давало ей провалиться в пучину такого отчаяния, откуда уже не будет обратного хода.

Глава 55

Равиль

Первым делом, открыв глаза, Равиль посмотрел на телефон. Всё та же гнетущая тишина. Хорошо, что он точно знал: Карима с детьми благополучно добралась домой.

Родители встретили дочь, бабушки и дедушки с обеих сторон несказанно рады внукам. Там, в тишине родного дома, рядом с мамой, всегда бывшей близкой Кариме, она придёт в себя. Даст себе отсрочку, остановит крутящийся часовой механизм взведённой бомбы. Он надеялся на это.

– Я уезжаю, – прошептала Карима бледными губами, косясь на Элю. На невесть откуда появившуюся, безумную, ненормальную девчонку Дамира и их дочь…

Дочь Дамира Файзулина. Редкое сходство, девочка похожа не столько на самого Дамира, сколько на их с Каримой мать.

На саму Кариму, на Алсу. Перегруз для Каримы. Всё, что случилось в последние дни – перегруз, Равиль понимал это, как никто.

– Хорошо, – он посмотрел внимательно на заплаканное лицо и сухие, спокойные глаза. Его маленькая, домашняя девочка. Успокаивает тебя мысль о доме… Успокаивает? – Няню возьми.

– Сама, – она ещё раз покосилась на Элю и притихшую дочь героя Серафиму. – Я пока ничего маме говорить не стану.

– Правильно. – В постановке этого прибрежного театра нужно разобраться сначала актёрам, а уж потом приглашать зрителей.

Карима уехала, Дамир, спасибо Всевышнему, забрал невыносимую девчонку, палата Равиля погрузилась в тишину, как и телефон. Он написал несколько сообщений, так и оставшихся без ответа, закрыл глаза. Голова болезненно кружилась. Врачи настаивали на госпитализации, Равиль согласился на два дня – не более. Что с ним случится? Валяться, вытянув ноги, он может и дома, и в доме тёщи, главное – рядом со своей семьёй.

Пискнул телефон, Равиль мгновенно прочитал сообщение. Нахмурился. Набрал номер. Выругался про себя на турецком, как случалось с ним при сильном раздражении. Собрался и, под недоумевающими взглядами медицинского персонала, вышел. На обратном пути заедет за рекомендациями. Или не заедет.

Через час он поднимался на лифте на седьмой этаж в дорогостоящем жилом комплексе. Те несколько раз, что он появлялся в этом доме, шёл пешком – согнать злость или морок.