Девушка тяжело, надрывно дышала, раздвигая ноги с каждым движением языка шире и шире, призывая ласкать откровенней, сильнее, ярче. В ход пошли пальцы, сначала один, а потом и два, третий оглаживал и вовсе запретное местечко. Пока запретное, но такое манящее, что стоило огромного труда не погрузить палец, второй, третий, не пристроить член, настойчиво продавливая, прогибая, настаивая. Эля была согласна, хотела, попросила в брачную ночь, но нет.
Порочные, шальные, безумные желания у восемнадцатилетней девушки, считавшейся женщиной.
– Дамир, - проскулила Эля, вдавливая его голову в себя, хватая за руки. – Дамир, давай!"
"– Что? – он легко вывернулся из захвата цепких, но таких слабых рук. – Что такое, Эля? – можно подумать, он не знал «что».
– Давай! – с нотками истеричности всхлипнула девушка.
– Кончить хочешь?
– Да! – ох, сколько нетерпения, требовательности, нужды.
– А сама? – он отпрянул, сев на колени между женских ног, закинув их на себя, раскрывая максимально, насколько получалось. Он всё равно помнил о положении Эли, учитывал его в самом ярком, душном забытьи.
– У меня не получается так!
– Получится, - Дамир взял пальцы Эли, облизнул и опустил вниз, устраивая на самом чувствительном месте. – Получится.
Она изгибалась, ёрзала, рука порхала, как обезумевшая колибри.
Чуть позже он вошёл, наслаждаясь оставшейся пульсацией, теснотой, жаром, и двигался максимально медленно, чтобы продлить собственную агонию, насладиться, выпить до самого донышка, до последней капли… яда ли, рая…
Беременность Эли и последующая свадьба решили многие проблемы, услужливо добавляя новые.