И хотя он старался не попадаться генералу на глаза, но прикладывал усилия, чтобы не отставать, насколько мог, – и, как оказалось, этого хватило, чтобы расслышать их разговор.
– …поколений, – сказал генерал. – Генералы передают его своим последователям, а каждые десять лет его перемещают. Защищать Осколок Хищника – главная задача любого генерала.
– Он важнее даже нашего народа? – с сомнением спросил Джем.
– Если Осколок украдут, то никакого народа попросту не останется, потому что за этим последует неминуемая война.
Даже издалека Саймон чувствовал нерешительность Джема.
– Но если он в безопасности, зачем его перемещать, сэр?
– Потому что врагам известно его расположение, – ответил он. – Я совершил ошибку, доверившись Изабель Торн, а теперь она предала нас, раскрыв координаты Ориону.
Желудок Саймона скрутило и пронзило резкой болью. Если у рыб вообще есть желудок.
"Джем, видимо, подумал так же, потому что робко сказал:
– Сэр, если Изабель Торн рассказала про Осколок Птицам… может, его уже украли?
– Он под охраной, – упорно заявил генерал.
– Тогда… – Джем запнулся. – Тогда зачем перемещать его, сэр?
– Птицы подобрались слишком близко. Как бы хороша ни была охрана, у них могут выискаться неожиданные союзники.
– Но, сэр, Птицы ведь могут напасть, когда мы будем его забирать…
– Именно поэтому мы вышли ночью, солдат, и только вдвоём, – сказал генерал.
Но Саймон с Джемом уже понимали – возможно, даже лучше, чем сам генерал. Да, Саймон безумно хотел найти Осколок – но ещё сильнее хотел, чтобы его не нашёл Орион. И если сейчас он спрятан в надёжном месте, лучше оставить его там, чем предоставить Ориону возможность украсть его.
Но что бы Джем ни говорил, генерал стоял на своём. Осколок нужно было перепрятать – и точка.
Следуя за ними в тёмной воде, Саймон то и дело ощущал лёгкое покалывание, будто кто-то сверлил его взглядом. Несколько раз он отплывал подальше и менял облик, а потом проверял, не преследует ли кто Джема с генералом, но так никого и не заметил.
И всё же, когда впереди показалась Съестная бухта, нервное напряжение не отпустило.