Миссис Макстон попыталась было встать, чтобы взять лист и писчее перо, но я остановила ее, схватив за рукав, и, полностью прикрыв растерзанное платье плащом, произнесла:
— Лорд Давернетти, мне казалось, я ясно выразилась, сообщив, что это не тот дракон.
Взгляд этого дракона мне понравился еще меньше, чем вид истерзанного того.
— Да, — мрачно подтвердил старший следователь, — и мы оба с вами знаем, что вы солгали.
Усмехнулся и добавил:
— Более того, нам обоим известно, что вы, в нарушение всех законов, применили магическое заклинание в полицейском участке.
Я сидела, кусая губы и с ненавистью глядя на лорда Давернетти. О боги, в жизни не думала, что способна на столь сильные чувства…"
"— И кстати, — игнорируя и меня, и мой взгляд, занявшись бумагами, произнес лорд, — почему именно исцеление серебром? Я ведь правильно перевел фразу «Sanitatem argentum», не так ли?
Мне не хотелось отвечать. Была бы рада не разговаривать вовсе, но я отчаянно пыталась придумать, как избежать оставления моей подписи под актом освидетельствования без того, чтобы понести за это наказание, причем заслуженное, а потому ответила:
— Rufusdraco — подвид, обладающий особым влиянием на металлы, но, в отличие от остальных драконов, также подверженный влиянию металлов.
Давернетти безучастно покивал, ровно до слов «разрушать одним прикосновением, превращая его в ржавчину». Вот после этих слов старший следователь, кажется, практически перестал дышать. Несколько секунд он сидел, глядя в никуда, затем поднял голову, посмотрел прямо на меня и произнес:
— Простите?
И я поразилась тому, насколько изменилось его лицо — ни издевательской насмешки, ни искривленных все в той же насмешке губ. Лицо словно окаменело, и взгляд сделался холодным и цепким.
— Ржавые драконы более шестидесяти лет считались вымершими, — уведомила я.
Но Давернетти интересовали явно не мои попытки сохранить популяцию вымирающих драконов, потому что он спросил совсем о другом:
— Ржавые драконы способны оставлять следы на железной руде?!
Вопрос был неожиданным.