Алые розы угрозы не представляли, как мне тогда думалось.
Но едва непомерной величины букет внесли в дом и я взяла в руки карточку с именем отправителя, мое мнение мгновенно изменилось — отправителем значился лорд Давернетти. В самой открытке было выведено его издевательским почерком: «Самой очаровательной носительнице черной ночной сорочки».
— Мистер Уоллан, — разрывая послание на мелкие клочки, прошипела я, — вы не могли бы вернуть данный веник посыльному обратно?
Огромный алый букет гордо уехал в метель, радуя меня видом своего отступления.
* * *Странное дело, но в эту ночь никто не появился. А жаль — мы ждали. Я, мистер Уоллан и странная конструкция из пружин, веревок и ведра с нечистотами. Вообще, мистер Оннер сопротивлялся и говорил, что помои вполне сгодятся на корм собакам, псы тоже были согласны с его мнением, но дворецкий оказался непреклонен.
— Убийцы не должны уйти безнаказанными! — заявил он, увлеченно занимаясь изготовлением ловушки.
Поначалу мы все ждали, что произойдет дальше.
В час ночи, сонно позевывая, ушла Бетси, мы же с кучером, дворецким и поваром продолжали быть настороже.
К четырем утрам нас покинул мистер Оннер, ушедший ставить тесто для хлеба.
В пять ушел мистер Илнер, которому пора было кормить лошадей.
К этому моменту я давно посапывала в подушку, которую прихватила с собой, а потому имела возможность устроиться на лестнице с комфортом, и лишь мистер Уоллан сохранял присутствие духа на боевом посту, но к семи утра сон сморил и его.
И надо же было такому случиться, что именно сегодня, в половине восьмого утра, без предварительного звонка в двери и столь быстро, что проснувшиеся от сигнального звона мы с мистером Уолланом не успели даже среагировать, дверь моего дома распахнула леди Эссалин.
Все дальнейшее происходило как в кошмарном сне — скрип натянутых веревок, звон, подобный звону спущенной тетивы, и ведро помоев, устремившееся в лицо своей жертвы!
Несчастную драконицу, буквально захлебнувшуюся возмущением, снесло с порога в снег, куда за ней с радостным лаем бросились псы, которые, несмотря на сытный ужин, считали помои своей законной добычей.