Мистер Илнер вынес мой саквояж, миссис Макстон решительно забрала дорожную сумку и повела меня в дом, по ходу следования рассказывая:
— Здесь очень красиво летом, мисс Ваерти. О, когда расцветут пионы и розы, вы непременно полюбите этот дом.
Едва ли. В Городе Драконов лето длится менее месяца, а все остальное время здесь царит снежная, пронизывающая ледяными ветрами зима.
— Непременно, миссис Макстон, — заверила я.
Сад, весь укутанный пушистым снегом, если говорить откровенно, был все же очень красив, и мне подумалось, что долгими зимними вечерами, забравшись с пледом на подоконник, я смогу любоваться им в перерывах между чтением, согревая ладони очередной чашкой теплого чая… И возможно, миссис Макстон права — чай лечит все, особенно глухую тоску по непрожитой жизни.
Но меланхолия отступила, едва дверь распахнулась, являя дворецкого, мистера Уоллана и окутывая меня теплом дома.
— Мисс Ваерти. — Уоллан, по обыкновению, как и полагается человеку его профессии, был сдержанным и чопорным, но не сейчас.
Едва не разрыдалась и с трудом выговорила:
— Договор о неразглашении.
Пожилой мужчина, сжав меня крепче, очень тихо произнес только одно слово:
— Ублюдки.
И на этом обсуждение случившегося было закончено. Мистер Уоллан, освободив миссис Макстон от моей дорожной сумки, повел меня наверх, придерживая на лестнице так, чтобы я не упала. Это было предусмотрительно. После изматывающей ночи в тепле дома голова кружилась и от смены атмосферы, и от недосыпа, и от всего пережитого.
— Я не сомневаюсь, вы держались отлично, — с непоколебимой верой в меня произнес дворецкий.
— Что с мистером Сенером? — спросила я о судьбе наемного кучера.
— Процедура стирания памяти, — глухо ответил мистер Уоллан.
Я пошатнулась.
— В данный момент он в городской лечебнице. Как только состояние стабилизируется, мистер Сенер будет отпущен из города, — добавил дворецкий.
Вот так, я никому не помогла, более того, обеспечила приступами головной боли ни в чем не повинного человека.
— Я уверен, вы все сделали правильно, — попытался поддержать мистер Уоллан.
— У меня нет уверенности в этом, — едва слышно призналась я.
* * *Теплая ванна, горячий чай и кровать, застеленная белым бельем с вышивкой, в каждом цветочке которой чувствовалась любовь миссис Макстон… Я лежала, касаясь пальцами рисунка, и понимала, что мне есть за что благодарить профессора, но вместе с тем… не знаю.