Их можно было понять — мэр прибыл на моей карете и гордо шел в дом свахи!
И хотя выглядел градоправитель надменным и исполненным достоинства, но желваки, отчетливо проступившие на скулах, наглядно доказывали, что невозмутимость давалась ему нелегко.
В этот момент я даже практически почувствовала себя отомщенной за историю с черной кружевной сорочкой. Уверена, к вечеру информация о том, что сам лорд Арнел обратился к свахе, переключит все внимание местных кумушек с меня на него.
— Это что, месть? — поднимаясь по ступеням дома, процедил дракон.
— В некоторой мере — да, — не стала скрывать я. И тут же добавила: — Но вы же сами сказали — моя ночная сорочка того стоила.
Лорд скрипнул зубами, но сдержался — у него не было иного выхода: дверь открылась без стука и на пороге показался растерянный дворецкий.
— Л-л-лорд Арнел?! — явно не веря глазам, переспросил он.
— Собственной персоной, — с надменностью, достойной императора, ответил Арнел. — Могу я видеть миссис Томпсон?
Дворецкий впустил мэра без лишних слов, я проскользнула, чуть задев Арнела, но дракон стоически вынес это.
* * *Миссис Томпсон приняла лорда Арнела, как я и полагала, наверху. В той самой «чайной» комнате, которую честно можно было назвать рабочим кабинетом свахи, несмотря на общий сибаритский стиль обстановки.
Дракона со всеми возможными вежливостями и соответствующим пиететом усадили на диван, после чего был подан черный чай с тостами, сэндвичами и печеньем, и лишь затем миссис Томпсон с придыханием произнесла:
— Чем обязана вашему визиту, лорд Арнел?
Лорд бросил на меня, невинно стоящую у полки с книгами, полный невыразимой муки взгляд и с явным трудом произнес:
— Видите ли, миссис Томпсон, я решил жениться.
Да, эти слова дались ему непросто. Я, издевательски, но бесшумно порукоплескав, развернулась к полке с книгами и принялась за дело. И чуть не выронила первую же книгу, услышав ответ свахи:
— Понимаю, понимаю, лорд Арнел, скорбь скорбью, но вам сорок шесть и пора бы уже подумать о наследниках.
Я развернулась и потрясенно взглянула на дракона, сидевшего с таким видом, словно он проглотил шпагу.
— Сорок шесть? — проговорила одними губами.