Кое-что мы восстановили, кое-что нет. Полиция… – стиснутые пальцы побелели, – вернула нам тело с явной неохотой, но для нас важно было хотя бы похоронить матушку так, как… – ее голос сор-вался.
Несколько секунд сестра Мариса глубоко дышала, после вернулась к рассказу, вновь говоря спокойно, сдержанно и взвешенно:
– У матери настоятельницы Исабель был дневник.
Она подняла взгляд на меня и мне же сказала:
– Ни я, ни кто-либо из тех, кому я могла бы доверять, прочесть его не смогли. Но там что-то важное, что-то важное настолько, что мать-настоятельница хранила его даже не в своем кабинете – а в моей спальне.
– П-п-почему? – вопрос задала не я, я бы не решилась, его озвучила миссис Макстон.
– Потому что я ее дочь, – как-то очень буднично ответила сестра Мариса. – И об этом я узнала всего за несколько часов до ее смерти.
И вот тогда вопрос задала уже я:
– Ваша мать вела себя странно? Была бледна, у нее была неровная походка и единственное желание – запереться где-нибудь в месте, которое она считала своим?
Монахиня взволнованно посмотрела на меня и кивнула.
И почти сразу, осознав, что здесь все не так просто, спросила:
– Что это было?
– Исходя из вашего описания – ментальная магия, – мгновенно ответила я.
И подавшись вперед, задала уже следующий вопрос:
– Почему она не рассказывала вам о вашем родстве до этого?
Сестра Мариса явственно не желала отвечать на этот вопрос. А я просто была обязана донести до нее:
– Понимаете, если она получила приказ на самоуничтожение, это стало ее главным приоритетом в жизни.
– Не совсем, – очень тихо ответила монахиня.
Миссис Макстон сжав мою руку, останавливая, объяснила все проще и понятнее:
– Ваша мать любила вас настолько, что это позволило ей на некоторое время оттянуть неизбежное.
По бледным щекам монахини разом скатились две слезы. Она мгновенно подняла голову, пытаясь остановить это, и не смогла. Мистер Уоллан поднялся и, подойдя, протянул ей носовой платок, я сильно подозревала, что дворецкий держит их, отутюженные и накрахмаленные, в своих карманах с дюжину, а потому всегда располагает средством помощи рыдающим дамам.