И в этот момент я вдруг поняла странную вещь – лорд Арнел стоял перед всеми нами в… одежде. В одежде! В том самом одеянии, в котором начал трансформацию, каким-то образом задействовав и ткань собственного камзола, а теперь, вернувшись в человеческое состояние, он снова был одет. В отличие от…
– Возможно, ее стоит прикрыть? – громко вопросил лорд Гордан, стоящий над бьющейся в сетях пленницей.
– Нет! – Давернетти однако держал меня ровно до тех пор, пока не передал с рук на руки моему дворецкому, после поднялся и направился к девушке, с ходу спросив почему-то у меня: – Каким образом ее одежда ликвидировалась?
Я, отодвинув от лица полотенце уже со снегом (Бетси и миссис Макстон были незаменимы в деле оказания первой помощи), ответила:
– Это хороший вопрос, лорд Давернетти, но… если бы я еще знала ответ.
Он не успел.
Лорд Арнел, с самым зверским выражением лица, которое неожиданно испугало гораздо больше, чем явленный им недавно облик дракона, решительно подошел ко мне, подхватил на руки, развернулся и унес в гостиничный номер, скрипя зубами по причине того, что прикасаться ко мне для него практически было если не смерти подобно, то где-то очень близко.
– Мисс Ваерти, будьте так любезны… не покидать номер гостиницы.
И резко развернувшись, разъяренно направился к двери.
Утерев влажным полотенцем кровь, которая продолжала не радовать меня своим количеством, правда, можно было погордиться тем, что я малокровием не страдала, все же не стерпела. Могла бы, но…
– А если нет, лорд Арнел? – вопросила покидающего мой номер дракона.
Он остановился.
Затем очень медленно развернулся, глядя на меня яростно суженными глазами, и крайне угрожающе произнес:
– «Uiolare et frangere morsu», не так ли?
Удивительно, что он смог его произнести в моем присутствии. Табуирующие заклинания, закрепленные на уровне подсознания, накладывали массу ограничений – но одно из основополагающих Арнел только что уничтожил. Даже не нарушил – уничтожил.