Оставайтесь до конца церемонии, полагаю, вы вправе узнать больше обо всем этом.
И она покинула нас, вернувшись на свое место.
А я, опустив вуаль, расплакалась как ребенок, просто не в силах все это выдержать.
– Возможно, нам стоит просто вернуться домой? – предложила миссис Макстон.
– Проблема в том, что отныне весь Город Драконов и есть наш дом, – мрачно отозвался мистер Уоллан. – И либо мы узнаем, что здесь происходит, либо… останемся в неведении, с ощущением присутствия смерти где-то совсем рядом.
– Мы останемся, – вытирая лицо, решительно сказала я, – сестра Мариса права – драконы мне ничего не скажут.
* * *Похороны – это всегда трагедия утративших близких, тоска по тем, кто ушел за неведомую грань. Слушая слова священника и глядя на сгорбленные фигуры в черных траурных одеяниях, я в какой-то момент вспомнила профессора Стентона.
Дракона, ради которого я отказалась от всего – от возведенного в абсолют человеческого понимания женского счастья, от семьи, от привычного образа жизни, от возможности обнять своих родителей.
Я очень тяжело перенесла это. Домашняя девочка, слишком зависимая от родных и их мнения… и столкнувшаяся с презрением и негодованием, едва выразила свое. Больнее всего нам делают те, кого мы любим – как же остро я тогда ощутила правдивость данного расхожего выражения.
И все же не было ни дня, чтобы я сожалела. Было тяжело и больно, но сожалений не было, я была полна энтузиазма, я считала, что поступаю правильно, я готова была принести свое «женское счастье» в жертву науке, я…
Я поняла, насколько сильно ошиблась, лишь после похорон профессора Стентона.
Потому что его смерть стала приговором и для меня.
Его молчание – раной, что кровоточила до сих пор.
Его благодарность – фактически предательством.
Мисс Анабель Ваерти, вас жестоко и цинично использовали. Вас, ваши знания, ваше стремление сделать что-то полезное, ваш юношеский энтузиазм…
На похороны миссис Томпсон не пришел никто из родственников… как и на похороны профессора Стентона.
Цветы от меня на могилу отнес мистер Уоллан – я не смогла.
Мне казалось, я и шагу шагнуть не смогу, но едва похороны завершились и к нам подошла сестра Мариса, все же двинулась за ней, не знаю, из каких сил, но двинулась.