Господин следователь. книга шестая

— При чем здесь пирожок?

— А при том, что когда рот занят, то глупые вопросы не задают, — назидательно сообщила девчонка.

— Вот-вот, — присоединился я к девчонке. — Кушайте, господин Самсонов.

— Салтыков, — хмуро поправил меня поручик. Однако, пирожок взял и принялся жевать через силу.

Решив, что инцидент исчерпан, обернулся к Нюшке:

— Ну и чего ты уперлась? Превратим парня в медведя, вот и все.

— Но нельзя его в медведя превращать! — возмутилась девчонка. — Он же хороший, он принцессу любит. А вы его в медведя.

Как вам не стыдно?

Конечно, я бы и сам не хотел превращать юношу в медведя. Но надо же немножко девчонку подразнить.

— Анька, ну что ты, словно коза, — хмыкнул я. — К тому же, не забывай, он ведь был медвежонком. Кто знает, возможно, он по лесу скучает, по маме-медведице? Сестричка по лесу бегает, вроде тебя… И он ей тоже лапой по заднице настучать хочет. Или за загривок тяпнуть.

— Пзвте, господин титулярный советник, вы опять… — прожевав кусок, снова полез заступаться за даму поручик Самсонов.

Нет, Салтыков.

— Да что такое-то, господин поручик! Да сколько можно? — взвилась Нюшка. — Вам, как приличному человеку пирожок дали, а вы встреваете! Жевали бы себе, да жевали, а вы пристали, как банный лист к…

— Сразу по этому месту и получишь, — грозно пообещал я, поэтому девчонка смягчила:

— В общем, пристали, словно мокрый листик к определенному месту…

— Простите, мадмуазель, — впал в окончательную прострацию офицер. — Но я только…

Бедный поручик! Во время творческого процесса нам лучше не мешать.

Мы-то поругаемся, пофыркаем друг на дружку, потом помиримся. Но, как правило, моя прислуга лишь дуется, но сильно спорить с хозяином не решается. Сюжет-то мой, значит, я главный соавтор. А вот сейчас ее словно прорвало. Не хочет, понимаете ли, превращать парня обратно в медведя.

— Мадмуазель, позвольте я объясню… — опять начал офицер.

— Иван Александрович, где ваш револьвер? — нервно поинтересовалась Нюшка. — Если сами его не застрелите, так я господина поручика застрелю.

Сколько мне лет дадут?

— Анечка, а ты вспомни, сколько тебе самой лет? — хмыкнул я, искоса посматривая на Салтыкова, замершего с недоеденным пирожком. — Неужели забыла, что я сам тебя собирался в тюрьму сажать — целых два раза. И почему же не посадил? Н-ну, бестолочь маленькая, вспоминай…

— Точно, — вспомнила Нюшка. — По законам Российской империи мне ничего не будет. А я вас предупреждала… Если застрелю — вы виноваты будете.