Даже по его эмоциям я почти ждал, что он это сделает. Почти.
— Не знаю, — наконец пожал он плечами. — Начну одно за другим подавать различные ходатайства. Хоть из пальца причины высасывать буду и плевать удовлетворят их или нет. Это в любом случае потребует времени. Главное, чтобы их было много.
— Их ведь отклонят, — резонно возразил я, но больше для вида, так как прекрасно знал, что он скажет на это.
— Да плевать, говорю же, — отмахнулся он. — Главное, что это будет затягивать процесс. Если это позволит мне усилить давление на противника… Не знаю, допустим, из-за нехватки времени, денег или других ресурсов, или ещё по какой причине — то это только в плюс.
— А ничего, что это могут расценить как нарушение профессиональной этики? — поинтересовался я у него.
— Победителей не судят, — ответил он.
— Верно, — согласно кивнул я. — Победителей не судят.
Отвернувшись от Шарфина, я ещё раз посмотрел на своих студентов.
— Видите? У вас тут две противоположные точки зрения. Екатерина явно показывает нам, что серьёзно относится к тому, чтобы вести процесс в рамках установленных границ, в то время как Юрий готов их переступить, дабы обеспечить защиту интересов своего клиента.
— То есть вы сейчас что? Прямо говорите нам, чтобы мы действовали неэтично?
Повернув голову, я нашёл того, кто сказал. Алина Дьякова сидела с весьма недовольным лицом и смотрела на меня.
— Прости, Алина, я выразился как-то непонятно? — уточнил я.
От заданного вопроса она даже немного растерялась.
— Что?
— Просто ты с таким пылом перефразировала то, что я только что сказал в вопрос, что я даже не знаю, слушала ли ты меня сейчас вообще или ворон считала, — развёл я руками, садясь в своё кресло.
— Да нет, — подал голос Шарфин. — Кажется, она поняла вас абсолютно верно. Как и все присутствующие. Вы сейчас сами сказали, что нам придётся действовать самим, выбирая, как вести защиту…
— И? — спросил я. — Ты находишь в этом какие-то противоречия?
— А что? — усмехнулся он. — Решили отказаться от своих слов?
Услышав столь наглый вызов в его словах, я едва не рассмеялся.
— Побойся бога, Юра.